— Ах ты маленький проказник. Я же тебе сказала убираться к родителям. — Крикнула негромко Ким, точно зная, что за одной из этих арочных колонн прячется тот самый ангелоподобный мальчишка, достававший ее накануне. — Но… состав действительно хороший. — Пробормотала Ким, ткнув в ближайший пузырь пальцем. — Ты что, следишь за мной? Или боишься идти вечером один? Окей, я отведу тебя к мамочке. Давай, выходи, покажешь дорогу.

Девушка скрестила руки на груди, смотря как сначала на полу появляется вытянутая тень, а уже потом из-за колонны, что находилась в метрах пяти от нее вышел… молодой мужчина лет двадцати шести-семи с той самой склянкой в руках и тонкой трубочкой между губами. Прикусив соломку, парень лучезарно улыбнулся.

— Пойдем, девушка, я покажу дорогу. — Проговорил он после минутной паузы, помешивая трубочкой мыльный раствор.

— А… это… я обозналась, да. — Ким верила, что огня в этом коридоре все же недостаточно, чтобы показать, насколько покраснели ее щеки.

— О, нет-нет, не так быстро. — Мужчина загородил ей проход, когда Ким рванула дальше по коридору. — Ты не обозналась, девушка. Это все тот же я, только чуть больше.

— Ага, конечно. Так я пройду?

— Ты была права насчет этого… глицерина. — Проговорил парень, пропуская ее вопрос мимо ушей. — Стенки стали прочнее и маслянистее. А почему они переливаются?

— Из-за интерференции света… — Ким внезапно замолчала, понимая, что разговаривает на непонятном ему языке. И вообще, что она изначально не собиралась ему отвечать. И что… это правда он? Ребенок лет двенадцати с дурацкими вопросами? Здесь даже такое бывает?

— О, я знаю, что такое интерференция! — Воскликнул неожиданно молодой мужчина. — Это же явление радуги, так?

— Нет, радуга — это дисперсия. — Вновь непонятно зачем ляпнула Ким.

— Хм… — Мужчина изобразил неподдельную задумчивость на своем лице, прежде чем через секунду вновь просветлеть. — Не суть. Я думаю, у нас с тобой будет полно времени, чтобы ты мне объяснила в деталях…

— Нет у нас времени. Так что: дисперсия — распространения лучей света с различной длиной волны в прозрачном веществе. А интерференция — это наложение когерентных волн. Все? Счастливо оставаться.

Ким быстро обошла его, пытающегося вникнуть в смысл ее слов, поспешно направляясь в сторону, пусть и опостылевшего, но все же в данном случае спасительного, гарема. Этот чокнутый, кажется действительно умел превращаться в ребенка и обратно.

— Но я не знаю, что такое…. когерентные волны. И ты мне так и не показала фейерверки.

— А я тебе ничего и не обещала. И вообще, кыш. Отстань от меня. Может тебе и чуть больше десяти, это уж точно не дает тебе права следить за мной. Попахивает криминалом…

— Ты очень интересно говоришь. Мне нравиться… и как ты сказала? Дисперсия… — Он шел рядом, попутно что-то записывая в небольшой, но толстый дневник в кожаной обложке. — распространение лучей света с различной длинной волн…. Причем же тут волны, девушка?

— Отстань. Кыш. Я же сказала, проваливай.

— Своенравная и дерзкая, как и говорил малыш Эдан. — Пробормотал недовольно мужчина, все же продолжая идти рядом. — Я все-таки рассчитывал на теплые отношения. Мне совсем не хочется тебя заставлять, понимаешь?

— Кажется, да… ты мне тут угрожаешь.

— До угроз еще даже не дошло.

— Но кажется, дойдет. Потому что я никуда не собираюсь с тобой. И уж точно я не буду показывать тебе фейерверки. — После чего она добавила. — У меня нет лаборатории, реактивов и времени.

— Но ты так и не дала мне объяснить. У тебя все это будет, потому что я как и обещал, на время взял тебя себе. Понимаешь?

— Катись к черту, понимаешь? — Кинула через плечо Ким, доходя наконец до двойных дверей покоев наложниц. Двое из охраны, стоящих тут внушили надежду, что этот чокнутый не пройдет следом за ней.

— Хорошо… окей. — Пробормотал молодой мужчина за ее спиной, что заставило Ким благодарно, победоносно улыбнуться. До него дошло… только психов не хватало на ее голову.

Двери перед ней распахнулись, и Ким вошла в покрытую полумраком большую залу, в которой на мягких подушках и коврах готовились ко сну девушки, расчесывая свои волосы, смывая макияж и убирая драгоценности по шкатулкам. И удивительное дело, но как только Ким переступила порог все они так взволнованно подпрыгнули, с секунду кося в ее сторону глазами, напоенными сверкающими лихорадочным блеском, прежде чем уставиться в землю, наклонив свои бараньи головы.

— Ой, да бросьте. Могли бы и не вставать. — Усмехнулась Ким, прежде чем до нее дошла причина такого поведения.

Резко обернувшись, она, как и думала, наткнулась взглядом на того самого сумасшедшего. Только теперь от субтильного ангелоподобного юноши осталась лишь эта человеческая оболочка, в глазах и в осанке виделась королевская гордость и сила неукротимых стихий. Его глаза горели ярче, движение эмоций в них было трудно разгадать. Он был луной и звездами и, кажется, знал это.

— Что желаете, светлейший господин?