— Не совсем, Марк. Возможно, тебе нужно встряхнуть меня еще раз, это прочистит мои мозги.

Он молча смотрел на нее мрачным взглядом байроновского героя.

— Что тебя заставило запеть на другой манер? С чего это Чейз стал моим домом сегодня? Совершенно ничего не понимаю, милорд.

— Это твой дом до тех пор, пока я не скажу, что это не так, а возможно, и после этого. Да, вчера ночью было одно, а сегодня — другое.

— Боюсь, я никогда не смогу понять этого, милорд.

— Я мужчина, и до нас все тяжелее доходит, чем до проклятых женщин. Наши чувства не лежат на поверхности, как у вас. Нам нужно до них еще добраться.

Мэгги насмешливо фыркнула.

— О Боже, — пробормотала вдруг Дукесса с интонациями, которые он знал уже достаточно хорошо для того, чтобы отпустить ее тут же, без промедления.

Она быстро выскользнула в дверь, сбежала вниз по мраморным ступенькам, пролетела мимо ошеломленного садовника, выронившего из рук лопату, и, упав на колени, склонилась над розовыми кустами.

Мэгги с осуждением взглянула на Марка.

— Вы слишком сильно встряхнули ее, сэр Я с таким трудом отчистила ее платье после той утренней прогулки в аббатстве, и теперь, извольте видеть, мне снова предстоит работа. Юбка уже точно в земле и раздавленных червяках, прибавьте к этому…

— Я встряхивал ее не для того, чтобы ее снова тошнило. Мне нужно было втолковать ей необходимость остаться. Сэмпсон! Ах, ты уже здесь, пришел полюбоваться этой сценой вместе с неразлучными Баджи и Спирсом. Собирай багаж ее сиятельства и неси в ее комнату. И поживей! К моменту ее возвращения все картонки должны исчезнуть.

Мэгги снова фыркнула.

Марк вышел в сад. Стояла прекрасная летняя погода. Небо было ясным, лишь небольшие белые облачка были разбросаны кое-где. Запах скошенной травы наполнял воздух.

Он подождал, когда у жены закончится приступ, и на руках понес ее по лестнице, затем через холл мимо слуг и тетушки Вильгельмины, удивленно поднявшей брови и прошипевшей вслед.

— Надеюсь, на этот раз ее уже пристукнули окончательно?

— Вовсе нет, с ней все в порядке. Доброго утра вам, тетя Вильгельмина! — весело откликнулся Марк.

— Мама, — услышал он позади себя голос Урсулы. — Ты не должна говорить такие ужасные вещи. Дукесса здесь хозяйка.

— Ах, что я такого сказала? Всего лишь поинтересовалась, что произошло. Я испугалась, что ее, возможно, опять стукнул кто-нибудь.

— Мне не по вкусу ее шутки, Марк, — проговорила Дукесса.

— Мне они тоже не очень нравятся. Но сейчас ты должна быть спокойной и ни на что не обращать внимания. Слушайся только меня!

Он донес ее до спальни и уложил в постель. Дукесса сделала несколько глотков воды, но ее желудок этого не хотел — снова перед глазами побежали мутные волны.

— Мэгги, — услышала она его голос уже за дверью. — Принеси ей ваших бисквитов или печенья. Наверняка они есть в запасе. Быстро!

Не прошло и трех минут, как она уже жевала печенье с корицей, довольно вздыхая, но не отказываясь при этом выяснять отношения с Марком.

— И все же почему ты вдруг изменил свое решение? Испугался суда какого-нибудь викария? Думаешь, все только и будут говорить о том, что ты выгнал свою жену?

Он молча принялся расхаживать по комнате, от постели до кресла в углу и обратно.

Боже, как он был хорош! Дукесса не могла оторвать глаз от его бедер, обтянутых замшевыми лосинами. На нем были элегантные черные сапоги с высокими крагами.

Она вспомнила, как впервые увидела Марка в военном мундире, с прицепленной на боку шпагой… Он ворвался к ней, разъяренный потерей Лизетт, которую она смогла ловко удалить от него.

— Ты помешал мне, но я по-прежнему хочу уехать отсюда, Марк. Не стоит беспокоиться обо мне, ты ведь знаешь, что благодаря отцу я очень богата. Ты напрасно думаешь, что я поставила себе целью получить от тебя ребенка. Однако это случилось, и теперь уже ничего не изменишь… — Она, сделав вдруг паузу, прошептала:

— Нет, невозможно.., ты не потребуешь от меня этого.

— Не потребую от тебя чего? Что ты бормочешь?

— Я слышала, что многие женщины избавляются от ребенка, но некоторые при этом умирают.

— О, Бога ради, Дукесса, перестань. Больше никогда не говори об этом. — Он зашагал по комнате еще быстрее. Черные сапоги так и мелькали по паркету.

«Боже, не слишком ли привлекателен этот упрямец?»

— Так чего же ты ждешь от меня, Марк? Остановившись, он вдруг улыбнулся.

— Не знаю. Но сейчас я не готов к тому, чтобы расстаться с тобой.

Она спокойно смотрела на него.

— Ты говорил, что Селеста должна быть здесь через четыре дня.

— Я мог и лгать, как все Уиндемы. Что, если я даже и не написал ей? Возможно, я собираюсь пользоваться благоприятными моментами между твоими болезненными приступами, как, например, сейчас. Почему бы и нет?