— А кстати, что у нас сегодня на ужин, Баджи?

— Запеченная треска и копченые моллюски, милорд. Есть много всего, но я не хочу утомлять вас перечислением. На сладкое — фруктовое желе. Его очень любит Дукесса. Возможно, я добавлю несколько французских блюд, например, картофель с шампиньонами, — это хорошо действует на желудок.

— Картофель с шампиньонами? Неплохо, — согласился Марк, наблюдая за Джеймсом, явно чувствовавшим себя неловко в компании Баджи и Спирса. У него был такой вид, будто он попал в “Друри Лейн” посреди спектакля и не знал ни сюжетной линии, ни ролей актеров. Когда двое закадычных друзей удалились, Марк сказал:

— Что-нибудь случилось, Джеймс? Почему ты такой мрачный? У тебя будто челюсть свело.

— Я все думаю, Марк, думаю и вспоминаю, что случилось той ночью. Когда я нашел Дукессу без сознания на полу, на полке рядом с ней было пустое место, как будто не хватало одной книги. Я помню совершенно ясно, вряд ли это было плодом ее воображения. Но наверняка в библиотеке есть и другие старинные книги, возможно, в них тоже можно найти какое-нибудь упоминание о сокровище. Ведь ты и сам, кажется, собирался просмотреть книги.

— Что ж, идем, — согласился Марк. Он взял по дороге ключ у Сэмпсона, и вскоре они оказались в затененной комнате библиотеки. Марк отдернул шторы на окнах, и лучи яркого послеполуденного солнца залили ее. — Здесь не мешает открыть окна, это место нуждается в хорошем проветривании.

Он повернулся к Джеймсу, который, встав на колени, уже внимательно исследовал книги на нижних полках. Марк присоединился к нему, просматривая те, что были выше. Какое-то время не попадалось ничего интересного, и вдруг Джеймс радостно вскрикнул. Снимая книгу, он поднял столб пыли. Она стояла за проповедями Джорджа Коммона, странствующего подвижника начала прошлого столетия, во втором ряду.

— Отлично, Джеймс. Кажется, она очень старая! Осторожно неси ее сюда, на стол. Будь я проклят и перепроклят, у тебя отличные мозги, Джеймс!

— Моя мать тоже так считает, — сказал Джеймс с довольной усмешкой. — Она посвятила меня в свой план, чтобы я помог найти тайник с сокровищами, и предупредила, что ты ничего не должен знать об этом.

— Давай посмотрим последние страницы.

— Марк, ты думаешь, что это моя мать ударила Дукессу? Я понимаю, что это мог сделать лишь кто-нибудь из живущих в доме, но почему непременно моя мать? Мне очень трудно поверить в это.

— В таком случае под подозрением остаются Тревор, Урсула и.., ты.

— Я понимаю твою точку зрения, — сказал Джеймс, осторожно переворачивая страницы.

Пристально смотря на Дукессу, Марк сказал:

— Если твой желудок не собирается выворачиваться в ближайшие несколько секунд, то, пожалуйста, взгляни на книгу, найденную Джеймсом. Как видишь, здесь нет рисунков, один только текст. Я уже просмотрел его и частично перевел. Получилось довольно сносно. Монах или монахи.., в общем, здесь объясняется, по каким приметам можно отыскать сокровища. Хотя я и старался переводить ясно, но все равно текст производит впечатление какой-то чепухи:

Гляди вверх, ищи знак

Номер девять, и счастье в руках.

Есть колодец в лесу,

Над ним дуб старый навис,

Не медли, спускай бадью на веревке вниз.

Не забудь заодно и меч обнажить,

Здесь дух зловещий живет,

Хозяин мрака и лжи.

Девятиликому Янусу зверь твой сродни,

Быстро расправься с ним и клад отними.

Станет девять — одним,

Клад найдешь ты под ним.

— Какой-то зверь в колодце, девятиликий Янус, магическое число… Что скажешь, Дукесса?

— Дуб и колодец под ним я уже видела на рисунке, Марк.

— Но это самое простое. А что скажешь по поводу числа “девять”, которое нужно искать где-то наверху, черт знает где…

— Милорд…

— Да, Спирс, в чем дело?

— Мистер Тревор Уиндем желает видеть вас.

— Могу я позволить ему войти в твою спальню, Дукесса? Как бы этот повеса не взял себе что-нибудь лишнее в голову. До сих пор он созерцал твою красоту лишь в гостиной, что, если…

— Можешь впустить его, Спирс, — сказала Дукесса. — Со мной мой муж. Полагаю, он в состоянии защитить мою добродетель.

Ее кузен был достаточно интересным мужчиной, высоким и очень сильным, хотя и несколько мрачноватым, что, впрочем, лишь придавало ему особое очарование. Она заметила, как подозрительно оценивающе рассматривает его Марк, и решила быть с ним полюбезнее.