Немного задумавшись, сталкиваюсь с кем-то у самых дверей.

– Прошу прощения, я вас … – поднимаю глаза и просто охреневаю. – Вы что тут делаете?! – Нервно смотрю на девчонок, затем в ужасе перевожу взгляд на Максима, по-прежнему погруженного в разговор с другими гостями. И тут же выталкиваю их на улицу.

– Я думала на благотворительных мероприятиях немного погостеприимнее, – бурчит Кира.

– Предупреждать надо, – оглядываясь назад, продолжаю подталкивать девчонок, смещая их вправо, за угол здания.

– И тебе привет, – Кира резко останавливается и впивается в меня злобным взглядом.

Маша помалкивает. Вижу по её глазам, что у неё уже запущен процесс, и она уже во всю меня сканирует — ищет причину моего поведения. А она, к сожалению, со всем рядом. И мне бы не очень хотелось, чтобы они сейчас пересеклись в одной точке. Иначе, будет катастрофа.

– Привет, – на выдохе проговариваю, отдалившись от взрывчатки на безопасное расстояние. И бросаю виноватый взгляд. Получилось неудобно. Однако я выбрала меньшее из двух зол.

– Сюрпри-и-и-з, – зубоскалит подруга, выдавая новую порцию паясничества.

– Кир, хватит! – Машка слегка толкает Киру в плечо. А затем всем телом поворачивается ко мне. – Чего случилось?

И только я собираюсь навешать им с три короба, как слышу позади себя голос.

– Ничего себе! Очередное собрание знатоков игры «Что?Где?Когда?». И это через столько-то лет?!

И раздаются грубые хлопки ладонями, высоко подкидывающие моё сердце.

Вот это, конечно, сюрприз.

Стою себе, никого не трогаю, беседую с «коллегами по цеху», а тут вдруг замечаю исчезающие вдали три кажись до боли знакомые макушки. Одну так сразу можно вычислить, но две другие… Под вопросом. Потому и выскочил проверить кто это у нас тут нарисовался. Неужто мои давние добрые подруги, с которыми в одной лодке когда-то плыли? А потом две эти барышни соскочили, и я один потонул вместе с этой продырявленной лодкой.

– Срочный звонок, – держа в одной руке телефон, а другой похлопывая самого ближнего по спине собеседника, прошу прощения и поспешно удаляюсь.

Сжимаю ладонь в кулак. Не дай Бог! Чёртовы партизанки. Советую им прямо сейчас начинать молиться, чтобы это оказались не они. Урою троих. Не сжалюсь ни на секунду. Никто ж из них за три года не подумал меня пощадить. За укрывательство беглянки руки подняли все, а вот за молодого влюблённого идиота, который сотни дров переломал, как сейчас помню каждый брошенный удар в «ствол дерева», не вызвался никто: руки в карманы, голову в сторону, язык за зубы.

Быстрыми шагами пересекаю холл и выбегаю на улицу. Лицо обдаёт прохладным вечерним воздухом. Чувствуется как медленно подкрадывается в эти края осень. Но мне этого мало, мне хочется, чтобы нахлынула стужа и охладила моё бушующее пламя злости, которое я пытаюсь подавить, но, увы, безуспешно. Наверное, никому не удастся прочувствовать то, что творится у меня внутри. Я весь тлею в надежде, что я ошибаюсь и просто тупо обознался.

Жадно вбираю воздух перед тем, как свернуть за угол, туда, откуда только что доносились женские голоса.

Какие-то доли секунды разделяли меня от простого человеческого разочарования. Троим из трёх я полностью доверял, одной додумался даже своё сердце подарить. А она в знак благодарности за столь искренние чувства, переполнявшие меня всего без остатка, что каждая клетка вибрировала от её присутствия в моей жизни, смачно его растоптала, безжалостно вдавливая его в землю.

Сворачиваю за угол здания, и — та-дам! Пред глазами предстают три девицы, щебечущие поздно вечерком: Рита, Маша и Кира.

Ну надо же! И впрямь она — та самая святая троица.

– Ничего себе! Очередное собрание знатоков игры «Что?Где?Когда?». И это через столько-то лет?! – Аплодирую им, да так усилено отбиваю в ладоши, что в какой-то момент могли бы и искры полететь.

– Максим? – Глаза Киры округляются, в то время как у Маши они мигом захлопываются.

А что Рита?! Рита осталась стоять неподвижной, хотя один мускул на спине у неё уж точно дёрнулся. За пиджаком ей не скрыть охватившее её напряжение.

Значит девчонкам она ничего ещё не сказала?! А стоило бы. Вон, как перепугались. Поберегла бы своих подружек.

– Машунь, ты открывай глазки. Не бойся. Пока сюда за вами шёл, тоже своим не верил. Но вот не задача, – бью себя по бедру, – ни в чём не солгали.

– Максим, уйди! – Мнимая львица скалится, но храбрость свою не проявляет. Никак не осмеливается взглянуть мне в глаза.

– Ритуль, ты тоже поворачивайся, погляди на меня.

– Убирайся! – Резко оборачивается, вставая ко мне лицом. Замечаю, как у неё от злости начинают выпирать клыки. Где-то я уже эту картину видел.