Не помню, сколько времени я провёл, сидя на ступени у входа в дом. До позднего утра или, возможно, и больше. Точно помнится, что прежде, чем сомкнуть глаза, я позвонил отцу и попросил об одной услуге. И оставалось только ждать.

В течение недели после нашей встречи её слова вновь и вновь всплывали в моей голове. У меня ничего не сходилось. События того дня и признание Риты совершенно не бились. Как только она исчезла, я много раз перечитывал её медицинскую карту, стирая до дыр. Любые непонятые моменты обсуждались со специалистами. Мне кажется, я и сейчас могу по памяти пересказать её историю болезни. Однако там ничего из того, что могло быть связано с нарушениями репродуктивной функции. Кроме многочисленных результатов исследований позвоночника и левого бедра, тучи заключений по ним, сведений по результатам оперативных вмешательств и того, что врачи предрекали Рите долгое восстановительное лечение, иной информации не было.

Факт, что Рита не могла солгать. А значит есть то, что мои глаза ещё не видели. Неделя долбанного ожидания изнуряла меня до болезненного состояния. Я ни черта не ел, не спал, редко выезжал из загородного дома, завалил себя работой, выжимая последние соки, чтобы просто-напросто отключиться и не думать обо всём, что с нами произошло. На звонки Игоря отвечал быстро и сухо. Играть в деловитого мудака у меня получается не плохо — Игорь даже ко мне и не заглядывал. Чему я безмерно рад. Если бы что-то уловил, тупо не отстал. А мне хотелось побыть одному.

Сегодня ночью также спал не больше трёх часов. Двадцать один час посвятил изучению проекта, за который нам предложили взяться наши иностранные коллеги. Провести ряд общих мероприятий на их игровой базе, естественным путём привлечь новых клиентов в компанию, организовать обмен опытом и знаниями — отличный расклад для развития бизнеса и его дальнейшего масштабирования.

– Идея хорошая, Макс. Но ты знаешь, что сейчас у нас нет столько времени, чтобы…

Юре позвонить стоило. Он партнер, друг и как-никак профессионал в нашей сфере. Не действовать же в обход его мнения, потому что, видите ли, мне надо срочно чем-то себя занять.

– У меня есть, – отрезаю я. В сутках двадцать четыре часа, сокращаю время на сон, и вуаля есть местечко для нового дела. Отказываться от предложенного проекта я не намерен. Слишком хороший — это раз, слишком занятный — это два. Хоть в голову лишнее не будет лезть.

– Макс, ты и так взял на себя часть моей работы. И я, и Настя благодарны тебе. У неё сейчас непростой период: то это не так, то это не то. Вечные слезы. Короче, я ей сейчас капец как нужен. Но пользоваться твоими ресурсами, которыми ты щедро делишься — я так не могу. Если хочешь берись, только прибыль с этого всего оставь себе.

– Юр, глупости не говори. Я позвонил, чтобы услышать твое одобрения касаемо проекта, а с остальным я как-нибудь справлюсь. Беги к своей жене, – в горле начинает першить. Держусь изо всех сил. Не по-дружески будет завершить разговор не традиционным прощанием. – Пацану от меня передавай большой привет, – и завершаю звонок.

Телефон убираю в карман брюк, а взгляд направляю в приоткрытую пустоту. Тело подрагивает. Охватывает холод, проникающий в комнату, хотя окна плотно закрыты.

Как же теперь всё иначе воспринимается. Неужели так будет всегда при упоминании Юрой о интересном положении своей супруги, затем о том, как их малыш растёт, развивается и какой он счастливый отец. Меня к тому же ещё и в крёстные записали. Пацан уже мне как родной. Я вот заранее детское футбольное поле ему купил, должно понравиться. Годик другой и Игорь с новостью о пополнении заявится и тоже будет в «родственники» набиваться.

Слышать и радоваться вместе с ними тогда, когда я знаю, что Рита никогда не сможет этого почувствовать. С этой мыслью на меня вновь накатывает осознание: если я верну своего ангелочка, то у нас …

Я взрываюсь, и опрокидываю рабочий стол. Сметаю книги с полок. Снимаю красиво нарисованную сказку, которой в жизни не видать. Комната за секунду превращается в берлогу разъяренного медведя. Боль съедает изнутри. Хочется во всю глотку орать, чтобы хоть кто-то сверху услышал. Я, конечно, конченный придурок, но чтоб настолько…

Ослабленно сажусь и опираюсь на перевернутый стол спиной.

– Чем я такое заслужил? – Поднимаю голову наверх. – Чем? – А после медленно склоняю её. – Скажите, чем? – В голосе слышится усталость.

Я измучен.

Три года жить в ожидании, видя перед собой чёрный квадрат. Его чернота поглощала меня. Я зверел. Меня было тяжело обуздать. Я словно с цепи сорвался, и меня понесло в сплошную грязь. Я жадно мстил, сжигал всё вокруг себя в надежде, что меня окутает дым, и я в нём задохнусь.

Жив, сука.

Смеюсь в голос.

Чуть не убил одну мразь, чуть не дошел сам до ручки, но мы оба, твою мать, живы.

Протягиваю руку и достаю из шкафчика коньяк. Заливаю в себя раз, два, три…

И кажись я сразу вырубился.

Меня будит мелодия звонка. Расщепляю тяжелые веки. Достаю телефон. Отец.

– Алло, – отвечаю осипшим голосом.

Голова болит. За последние дни по часам это похоже на человеческий сон, а всё равно проснулся убитым. Еле руки поднимаются, глаза с трудом открываются, голос и вовсе кажется ещё спит.