Это то, чего я боялась — внимание Ромы. Было хорошо, когда за всеми наблюдаешь со стороны. Но видимо в тишине отсидеться не получится.

Я опускаю взгляд вниз и пытаюсь более деликатно вытянуть руку. А затем, освободив её от теплых объятий, поднимаю свой взгляд и сталкиваюсь с Машей, которая становится случайным свидетелем столь неловкой ситуации.

Она сразу же отворачивается, а я же спешу немного скрасить момент, или вернее сбежать от него.

– Грустная? Я? – Вскакиваю и шурую быстрым шагом к Кире. Беру микрофон и объявляю следующую минуту минутой моей славы. Выбираю из предложенного списка, на мой взгляд, самую веселую песню и начинаю от всей души голосить.

И на втором куплете, кажется, я безупречно вживаюсь в роль. Включилась, так сказать, целиком и полностью. К голосу добавила танцы, скрашивающие мои неточные ноты. И в результате отрабатываю полный концерт в живую со всеми фишечками. На моём счету четыре спетые песни.

В конце довольно-таки вымотанная, я передаю эстафету спетому в этот вечер дуэту и падаю на диванчик, где всячески старалась подбадривать ребят.

А что дальше было для меня словно накрыто белой пеленой, из последнего, что я помню, как я оказываюсь в чьих-то руках.

Просыпаюсь оттого, что жутко воротит. С постели прямиком бегу в туалет. Вся вчерашняя съеденная закуска возвращается обратно на этот свет. Причём, кажись, в том же порядке в каком она принималась. Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно.

Неужели я передумала и всё-таки решила с ребятами выпить? – Незамедлительно задаюсь вопросом.

Да, нет! – Здесь пресекаю попытку на себя беспричинно наговорить.

Просто устала. Потому незаметно для себя и уснула в баре. Только перед Ромой стыдно. Пригласила отдохнуть, а в результате заставила его нести себя сонную до такси. Благо, что по пути очухалась и без чьей-либо помощи доковыляла домой.

Провожу пальцами по запутанным волосам и осматриваю себя в зеркале — бледная как поганка. Голова не болит, но тяжесть присутствует, будто снова хочется прислониться к подушке и пару часиков подремать.

Умываюсь водой, слегка похлопываю по щекам, ускоренно приводя себя в чувства.

– Рит, всё в порядке? – Машуня заглядывает в ванну.

Не совсем вовремя. Моя поза — припирающая себя руками к раковине для баланса уже является точным ответом. Но я имею совесть слегка приврать для красоты, да и вдруг всё же проскочит.

– Да, я сейчас выйду, – говорю, а самой не верится, что самостоятельно смогу дойти. Ноги, оказывается, пока сюда бежали, истратили все свои силы, и сейчас стали как ватная масса, и скорее не они ведут меня, а я их за собой тяну по полу.

Несколько минут пережидаю череду позывов на рвоту и, наконец, выползаю. В комнату пойти и прилечь на мягкую кровать — это единственное имеющееся желание, которое пропадает, когда вижу две пары глаз, караулящих из-за угла.

Потому уныло волочу на кухню своё тело, поди явно не принадлежащее сегодня мне.

– Доброе утро, – сажусь на свободное место и подпираю себя локтями об стол, лишь бы не свалиться.

– Ты вчера под столом втихую пила, признавайся? – Толкает меня в плечо. Киру весьма забавляет ситуация, это очень слышно по заливистому смеху.

Пребывая в таком состоянии, даже и не удивлюсь, что так оно всё и было.

А если честно, помнится мне, пили они, а отыгрывается судьба на мне. Ладно Маша, для приличия выпивала. Но Кира-то. Почему она выглядит намного свежее меня? В чём секрет?

– Лучше была пила, – успеваю сказать до накатывающегося нового рвотного приступа.

Реакция моего организма поражает. Я же всего-навсего в мыслях подумала о пище.

Хорошо, убедил, – по пути к керамическому другу клятвенно обещаю не упоминать о еде.

– Может, ты траванулась? – Кира бросает мне в спину. Какая подруга, однако ж, догадливая. Никогда бы сама до этого не дошла. И правда, мутит и мутит — может, жопа болит?! Она такого обо мне мнения?

В ванну залетаю, а не вхожу. И сразу прямиком к унитазу.

Пять минут извергаюсь подобно вулкану. Я обезвожена. Ощущаю пустоту. Отчего сильнее подташнивает. Думаешь о еде плохо, не думаешь, оказывается, тоже дело неблагодарное.

Двери в ванную комнату открываются, и ко мне медленно шагает, словно подкрадывается, чтобы не спугнуть, Маша.

– Рит, – убирает с лица упавшую прядь волос, – может... – не успевает договорить.

Я в это время щедро отдаю этому миру, кажется, последнее, что есть в моём организме.

– Согласна, – киваю ей. – Не полегчает, вызову врача. Сделают промывание и заново заживу, – слабо улыбаюсь.