– Я предупреждала, - сказала она.
– Перестань сквернословить. Ты кто такой?

Лоцман внутренне сжался.

– Я тот, - прошептал он, - ...

– Который?

– Ну тот... кто призван насладиться твоим роскошным телом. Женщина кокетливо хихикнула.

– А я-то думала, - посмеивалась она, - а я-то думала...

– Что ты думала, радость моя?

– А я думала, что ты - лоцман Кацман.

– Наконец-то, - вздохнул лоцман.
– Конечно, я и есть лоцман Кацман.

Женщина нахмурилась.

– Не сквернословь!
– сказала она и снова закатила лоцману пощечину.

– Как-то неловко наблюдать их наслаждение, кэп, - заметил я.
– Кто знает, как далеко они зайдут.

– Оставим их, - согласился капитан, и мы двинулись по краю лагуны, направляясь к дюнам.

Шагов через двадцать мы обнаружили новую голую женщину. Она мыла бутылки в океанском прибое.

– Ну?
– спросил капитан.
– А эту кому?

– Только не мне, - заметил я.
– Мы сюда наслаждаться приехали, а не посуду сдавать.

– Когда же это бутылки мешали наслаждениям?
– резонно спросила дама, игриво полуобернувшись к нам.

Этот ее внезапный полуоборот, океанская пена и блики портвейна на розовой коже внезапно пронзили меня, и я потянул уже руку, как вдруг старпом сказал:

– А мне эта баба так что вполне подходит. Милая, хозяйственная. Перемоем бутылки и сдавать понесем. А есть ли у вас, баба, хоть какие приемные пункты?

– Полно, - отвечала голая женщина, обнимая старпома, - да только сейчас все за тарой поехали.

– А почем бутылки идут?
– спрашивал Пахомыч, впиваясь в ее уста.

– А по-разному, - отвечала она, обвивая плечи старшего помощника. Четвертинки - по десять, водочные - по двадцать, а от шампанского не принимают, гады!

– Э-хэ, - вздохнул капитан, - как тяжело даются эти путешествия, забываешь порой не только обо всем святом, но и о простом будничном, человеческом. Ну ладно, следующая женщина - твоя.

– Я готов уступить, сэр, - отвечал я.
– Это ведь не очередь за билетами в Нальчик.

– Нет-нет, - улыбался Суер, - капитан сходит на берег последним. Даже на берег страсти. Так что следующая - твоя.

Я неожиданно разволновался.

Дело в том, что я опасался какого-нибудь монстра с шестью грудями или чего-нибудь в этом роде. А чего-нибудь в таком роде вполне могло появиться в этом благословенном краю.

Тревожно оглядывался я, осматривался по сторонам, готовый каждую секунду ретироваться в сторону карбонария.

– Да, брат мой, - говорил капитан, - следующая - твоя. Но что-то не видно этой следующей. Постой, а что это шевелится там на скале?

На скале, к которой мы неумолимо приближались, сидели три женщины, голые, как какие-то гагары.

Глава XXXIV Задача, решенная сэром

– О Господи!
– вздохнул капитан, вытирая внезапный пот.
– Проклятье! Следующая твоя, но какая из них следующая? С какого края считать?

– Не знаю, капитан, - тревожно шептал я, пожирая женщин глазами, справа, наверно.

– Это почему же справа? Обычно считают слева.

– В разных странах по-разному, сэр, - терялся я, прерывисто дыша.

– Чтоб не спорить попусту, возьмем из средины, - сказал Суер-Выер. Средняя твоя.

– Простите, капитан, - сказал я, - я не возражаю против средней, но в нашем споре есть и другое звено, которое мы недооценили.

– Что еще за звено?
– раздражился внезапно Суер.

– Дело в том, - тянул я, - дело в том, что мы не только не знаем, какая следующая, то есть моя, но не знаем, и какая ваша. К тому же имеется и одна лишняя.

– Лишних женщин, мой друг, не бывает, - сказал Суер-Выер.
– Как и мужчин. Лишними бывают только люди. Впрочем, ты, как всегда, прав. Куда девать третью? Не Чугайле же ее везти?! Давай-ка глотнем джину.

Мы сели на песочек, глотнули джину и продолжили диалог. В голове моей от джину нечто прояснилось, и я держал между делом такую речь:

– Капитан! Вы сказали, что следующая - моя, а ваше слово в наших условиях, конечно, - закон. Но вспомним, что такое женщина? Это, конечно, явление природы. Итак, у нас было первое явление - оно досталось лоцману, второе - старпому, и тут возникло третье, состоящее сразу из трех женщин. так нельзя ли ваши слова истолковать так: следующее - твое. Тогда вопрос абсолютно решен. Все три - мои.