В грамматику стараюсь не вникать. У меня это получается быстрее, чем у многих известных миру полиглотов. Как? Не знаю сама, это выше моего понимания.

Говорят, талант. Прощу тебя, Марк, оставь эту дерьмовую волокиту с кузеном!..

В здании гостиницы «Октябрьская» укрылся маленький, уютный китайский ресторанчик. До него не так уж легко было добраться. Сначала следовало пройти через ливанское кафе со специфическими запахами и засаленными столиками, а потом по причудливо изогнутому коридору попасть в обитель света и тьмы, с красными фонариками и золотыми драконами на черных шелках.

Посетителей не было, а русские официантки и китайские повара увлеченно смотрели телевизор и время от времени смеялись. Это было празднование Нового года на пекинском телевидении, веселое, разноцветное шоу. Рядом с поварами сидел старичок в шляпе, с узенькой бородкой. Он сжимал коленями трость и прятал в кулачок свои старческие, скромные смешки. Он-то, видимо, и привез видеокассету с далекой родины.

Аида незаметно прошмыгнула за спинами зрителей к установленной в нише стены чугунной статуэтке Будды. У него в ногах возвышалась груда монет, привезенных со всего света. Она добавила к ним русскую рублевку, зажгла ароматные палочки и уселась за один из пустовавших столиков. Зал постепенно наполнялся запахами лаванды, лилии и сандала. Кое-кто из зрителей обернулся.

Китаец средних лет, в довольно потрепанном пиджачке встал со своего места и приблизился к Аиде.

Дальнейшая беседа происходила на китайском языке.

– Я рад видеть вас, госпожа, – поклонившись, произнес китаец.

– Я отвлекла тебя, Хуан Жэнь?

– Я уже видел эту кассету, госпожа. Что вам приготовить?

– На твое усмотрение. Только не больше двух блюд. Я не очень голодна. И обязательно чай с лепестками розы.

Она была единственной посетительницей этого ресторанчика, которую лично обслуживал самый лучший повар. Давнюю дружбу с Хуан Жэнем она держала в тайне от родственников и знакомых. Они не могли не слышать о громком Екатеринбургском деле – об отравлении в доме Сперанского полтора года назад. Из всех гостей уральского бизнесмена чудом выжила только Аида. А китайский повар Сперанского до сих пор числится в розыске. Но Хуан Жэнь и не думает прятаться, живет почти в центре Питера, правда, на улицу не выходит, спит на кухне, на старенькой советской раскладушке и вечерами, когда в зале становится многолюдно, не высовывается по пустякам. Ох, нелегко «белому человеку» отыскать «желтого человека» <Хуанжэнь – в переводе с китайского означает «желтый человек».>, похожего на миллиард других представителей желтой расы.

Он стал называть ее госпожой после того как она впервые заговорила с ним по-китайски. Прожив несколько лет на чужбине, Хуан Жэнь так и не освоил русский язык. Поэтому сладкие звуки родной речи, прозвучавшие из уст молоденькой девушки, показались ему чудом из чудес. Он считал ее феей, спустившейся с небес. Она соответствовала его представлениям о феях – добрая, обаятельная, но подчас жестокая.

– Мой любимый салат из черных грибов и «шанхайский сюрприз»! – по-детски радовалась Аида. – Но ты не удержался и приготовил пять блюд. Составь мне компанию!

Теперь так было всегда. Это приглашение к столу она называла «китайской церемонией». Хуан Жэнь при ней пробовал каждое блюдо. И это нисколько не оскорбляло повара, он прекрасно понимал, что после происшествия в доме Сперанского у девушки возник психологический барьер по отношению к китайской пище.

– На днях я приду сюда с одним человеком. Будь начеку, – предупредила она. – Я не знаю что он закажет, но требуется легкое отравление…

– Это опасно, госпожа. Здесь все-таки ресторан.

– Знаю, что ресторан, а не богадельня. Но не всякому русскому желудку подходит ваша кухня. Вот что требуется, понятно? Он должен почувствовать недомогание минут через двадцать после того как поест.

– Это сложно, госпожа, – улыбался Хуан Жэнь, – невозможно рассчитать.

– А ты попробуй. Ты ведь мастер на подобные штуки.

– Он пожалуется хозяину, и меня прогонят.

– Не пожалуется. Я его уговорю. А ты мне дашь какой-нибудь лечебный настой, чтобы он потом почувствовал себя на седьмом небе…

За соседний столик уселась молодая пара. Пекинское новогоднее шоу подходило к концу, перенесшись из телевизионной студии на берег океана. В первых лучах восходящего солнца маленькая девочка демонстрировала всей стране упражнения ушу. Старик с тросточкой теперь почему-то подносил кулачок к глазам.

Хуан Жэнь отбыл на кухню.

Марку в этот день не работалось. Сцена, разыгравшаяся в салоне его машины, не выходила из головы. В первый миг, когда он увидел в руке девушки пистолет, по телу прошел озноб. Дядя Коля, конечно, порядочная свинья, но кому дано право судить? Каждый сам за себя в ответе.

Он считал Аиду интеллигентной девушкой. Конечно, со своими причудами. А как же без этого? Он тоже с причудами. Оказывается, она с детства знает – она сказала – правила какой-то игры, о чем не подозревает даже брат Родька.

Майринг сослался на недомогание и покинул аптеку на час раньше, поручив своему заместителю решать все возникающие проблемы.

После работы он должен был забрать из детского садика Андрейку и привезти его в «Коко Банго». Люда обычно работала допоздна, и он частенько помогал ей: все-таки племянник. Его собственные дети уже ходили в школу. Марк довольно рано женился, еще на третьем курсе института Жену звали Ирина. Тоже медичка, и тоже теперь в фармацевтическом бизнесе. Она-то и является его заместителем. Вот уж кому он ни слова не скажет о предпринятом расследовании.