– Не стреляйте! Не смей…

Фразы Марк не закончил. Пуля ударила ему в грудь, и он отлетел к стене.

Больше медлить было нельзя, если она хотела победить в этой дуэли. Аида вскочила на ноги, крепко сжав обеими руками пистолет и выстрелила два раза.

Человек в катере пошатнулся, выпустил ружье и повалился за борт. В тот же миг загудел мотор и катер рванул с места, развив бешеную скорость.

Как-то сразу стемнело. Она втащила Марка в комнату, прихватив его под мышки.

В спальне горели свечи. Много свечей. Соня сидела на корточках, вжавшись в угол.

– Я не хотела этого! – простонала она. – Меня заставили! Они сказали, что убьют мою маму! Это люди Борзого…

– Заткнись! Лучше помоги мне положить его на постель. Он еще дышит.

Белая рубаха Марка на груди потемнела от крови.

– Ты жива, сестренка… – из последних сил улыбнулся он.

Аида погладила его по щеке и не сдержала слез.

– Не плачь… Наверное, так надо… Ведь мы…

– Что? – не расслышала она и наклонилась к нему.

И Марк повторил. Это была фраза из его юношеского стихотворения. «Мы бежим коридорами опустевшего здания»… И повторив ее, он умолк уже навсегда.

– Они сказали, что убьют маму, – снова заговорила Софья. – Нечаев в тюрьме. Он бы договорился. Он всегда договаривался. Даже в самых безвыходных ситуациях.

– Закрой ему глаза! – велела Аида. Хозяйка стояла у нее за спиной, и, обернувшись, Аида заметила в ее руке пистолет, маленький, дамский. Соню трясло, слышно было, как стучат зубы. Пот крупными каплями выступил на лбу. Она подняла руку с пистолетом и тут же опустила.

– Иди и закрой Марку глаза! – повторила Аида.

Пистолет упал на ковер. Соня заскулила тихо, по-собачьи.

– Ты плохо слышишь? Я сказала, закрой ему глаза!..

Ночью полил дождь. Она сидела на полу в своей комнате, не включая света. В темноте огромной квартиры Аида смиренно ждала, когда придут за ней.

Люди Борзого или милиционеры – все равно. Она откроет любому. И не станет сопротивляться. Пусть делают с ней, что хотят. Ей на днях исполнится двадцать два года. Всего только двадцать два. А трупов на совести куда больше. И за каждый труп следует прибавить по три года жизни. Вот какая она древняя старуха!

«Мое лицо в безобразных морщинах. Кожа дряблая и сухая. Глаза водянистые, почти белые, в красных прожилках. Нижняя губа слюняво отвисла. А руки разбиты подагрой. Я сама себе надоела. Сколько можно жить, прикрываясь маской двадцатидвухлетней девицы?»

Аида встала и прошла в комнату брата, натыкаясь в темноте на стены и мебель. Постояла немного под люстрой. Свет фонарей с улицы отражался в ее хрустальных подвесках. Мертвенный свет. Вспомнила, как в детстве играла с братом в глупую, бессмысленную игру Он завязывал ей глаза и подводил к книжному шкафу. Она вытаскивала книгу, открывала ее и тыкала пальцем в страницу. Аида задавала какой-нибудь вопрос, а брат читал строку над ее пальцем. Родион утверждал, что книги могут ответить на любые вопросы. Но ответы всегда получались невпопад и только смешили. Родька хотел жить по-книжному, а вышло тоже невпопад.

Она подошла к книжному шкафу, святая святых Родиона.

– Братик, ты здесь? – спросила у тени в стекле.

Раскрыла створки, вытащила первый попавшийся том. Открыла. Ткнула пальцем.

– Может, мне тоже свести счеты с жизнью?

Включила торшер.

« – Вы не имеете права… не имеете права! – вскричал Бурдовский».

Достоевский. «Идиот». Страница двести двадцать семь. Их любимый с Родькой писатель и ее любимый роман.

– А может, мне уйти в монастырь?

«Мне кажется, это все не совсем подходит к вашему делу, – заметил князь».

Страница сто шестьдесят три. – Ну, спасибо, Федор Михайлович, за советы, за помощь. На вас всегда можно положиться. Она поставила книгу на место.

Утром позвонила в агентство по недвижимости и попросила поторопить покупателя.

Господин в бархатной жилетке перезвонил ей через час, и они договорились произвести расчет на следующий день.

У нее оставалось не так уж много времени, а предстояло два очень важных дела. В городе Петербурге остались два человека, которых ей необходимо разыскать, чтобы потом не мучиться угрызениями совести. Вчера в доме нотариуса она не теряла времени зря, кроме того, что вымыла чашку, из которой пила чай, вытерла все свои отпечатки пальцев, припомнив, чего касалась, так еще и раздобыла записную книжку Сони с телефонами и адресами.

Первым делом пошла к Аничкову мосту и спросила у лодочников Сашу Водолаза. Как она и предполагала, ей ответили, что у него выходной.

– А им сегодня уже интересовались, – сообщил пожилой мужчина в плащ-палатке. По случаю накрапывающего дождика охотников прокатиться по рекам и каналам на мобильном катере сегодня не предвиделось.

– Молодые люди в кожаных куртках, – предположила девушка.

– Вовсе нет. – Лодочник оглядел ее с ног до головы и, убедившись, что такая юная и красивая никому не причинит зла, доверился: