В тихом красивом аквариуме жили-были пираньи… – Аида постучала ноготком по толстому стеклу. – Что уставились, сволочи? Ждете продолжения сказки?

Официантка принесла ей капуччино, а Марку-эспрессо.

– Можете их покормить, если хотите, – предложила она посетителям.

– Вот еще! – Аида полезла в сумочку за сигариллами, но потом передумала, тяжело вздохнув. – Верку бы угостила, а эту пигалицу – никакого желания…

– Она у тебя и не просила, – заметил Майринг. – И вообще, не стоило сюда идти. Всему приходит конец. И самое глупое – пытаться воскресить прошлое.

– Ты не прав. Я с удовольствием вспоминаю наши безмятежные утренние беседы в этом кафе. До того самого дня, примерно два месяца назад, когда ты решил начать самостоятельное расследование. Все так зыбко в этом мире.

Взглядом, движением руки можно вторгнуться в чужое пространство, нарушить причинно-следственную связь. Сегодня ты законопослушный гражданин, осуждающий пороки общества и отдельных индивидуумов, а завтра уже сам по уши… в пороке.

Если бы ты не возомнил себя Пинкертоном, то Люда бы не уехала, а с застенчивой улыбкой подавала нам кофе.

– Я во всем виноват, да?

– До сих пор не могу поверить, что ты стал моим сообщником! У меня был один сообщник. Но с ним все ясно. Он – человек без принципов, без морали и не честолюбив. К тому же влюблен в меня до беспамятства. Про тебя тоже никто не подумает ничего плохого. Ну, разве что какой-нибудь патриот, которому твоя фамилия покажется подозрительной.

– Не лезь в душу, ладно? – попросил он.

– Извини. – Она все-таки закурила. – Что-то не так?

– Ирина уезжает с детьми.

– Куда?

– В Америку.

– Она тебя не разыгрывает? Брошенные жены любят пугать мужей Америками.

– Неизвестно, кто кого бросил. Любовник, с которым она встречается уже третий год, сделал ей предложение. И они собираются эмигрировать.

– А вас разведут?

– Иногда мне кажется, что ты свалилась с луны.

– Да, я вообще предмет неодушевленный.

– Тоже неплохо. Московский адрес оставишь?

– Не-а. – Она любила иногда строить из себя пэтэушницу – Даже тебе не скажу. А то начнутся потом угрызения совести. Будешь называть себя предателем и биться головой об стену! – Спасибо, что заботишься обо мне. А взрывы в Москве тебя не пугают?

– Боюсь, что Патимат не сможет часто появляться на улице. Люди «кавказской национальности» взяты под строгий контроль.

– Да кому нужна твоя мачеха! А вот новая война, кажется, неминуема.

– Война так война, – пожала плечами Аида, – прибавится число трупов и число убийц. Война – святое дело. Войной можно хорошо прикрыться и оправдать любое насилие. Те, кто сидит наверху, крепко знают свое дело. Я, по сравнению с ними, мелкая рыбешка. Так что же тебя больше беспокоит: развод или война?

– Твоя пустая болтовня…

– А как Соня отнеслась к предстоящему разводу?

– У нее и без того полно проблем. Нечаев со дня на день окажется на свободе. И меньшим злом с его стороны явился бы развод. Кроме того, ее достали его любовники. Они нагло врываются в дом и требуют денег, заявляя, что Юрий Анатольевич им чего-то не заплатил.

– Надо же! Всем нужны деньги! – посмеивалась Аида. – А тебя не пугает, что нотариус разделается с тобой?

– Честно говоря, нет. Сам не знаю почему До встречи с тобой я был довольно трусоват. Меня пугали многие вещи в этой жизни. А сейчас я испытываю безразличие к собственной судьбе. Ощущаю пустоту внутри себя и вокруг. В таком состоянии надо идти на войну, да только какой из меня вояка?

– Не нравятся мне твои разговоры. – Аида смотрела на него по-новому, будто изучала. – Вечная депрессия, интеллигентские сопли, воющий под гитару Кобейн – это все мы уже проходили!

– Я люблю немного другую музыку, – криво улыбнулся Марк.

– Это обнадеживает, – сразу же сбросила она маску высокомерия. – Может, тебе тоже эмигрировать? В пику Ирине.

– Ей наплевать на меня. И петом, куда мне ехать?

– В Израиль.

– По их законам я – не еврей. Но не в этом дело. Я отсюда не смогу никогда уехать.

– Ностальгия и прочее, и прочее…

– А ты долго еще здесь пробудешь?

– Вряд ли. Я, кажется, нашла покупателя на квартиру. Причем со всем барахлом в придачу. Редкая находка. И сам покупатель – редкий экземпляр…

Ей позвонили из агентства и предупредили, что появился желающий приобрести ее хоромы. Покупатель явился в тот же день в сопровождении агента.

Его вид, а главное акцент несколько озадачили девушку. Это был грузноватый мужчина лет сорока пяти, с крупными чертами лица. Его темные глаза будто смазали воском, но при этом забыли вдохнуть в них жизнь. В густую черную бороду вплелась пара серебристых нитей. Он был одет в строгий костюм с бархатной жилеткой зеленого цвета. Весь его облик производил странное впечатление человека из другой эпохи.