— Богдан, — звучит строгий голос тренера.

Виталина вздрагивает.

— Забери меня. — Шепчет мальчик, а Виталину пробивает ток.

Тепло объятий пропадает. Зябко, но не надолго. Мирослав подходит близко, но не касается. Ви будто ослабевает, облокачивается на писателя.

— Он все знает, — шепчет девушка.

Ей сложно в это поверить.

— Да? — Она смотрит на писателя умоляющим взглядом.

Так много вопросов.

— Возможно, — кивает мужчина. Он смотрел на ситуацию трезвым рациональным взглядом. Понимает, что мальчик не так прост. Он не заявил открыто, что знает, но дал огромный намек. Тогда откуда ему известно? Возможно ли это?

Слишком много вопросов.

— Поехали. Нам нужно поговорить с Делией.

Виталина кивает. Силы покинули ее. Голова начала раскалываться, а внутри то ли все в дребезги, то ли бабочки вооружились ножами и кромсают внутренности.

Журналистка так и не вышла на связь. Они легли спать. Ви долго ворочалась, пытаясь все осознать. Она уснула только после того, как Мирослав крепко обнял.

А на утро сеть взорвалась свежими новостями.

Делия не отвечала на звонки. Новостные каналы громыхали, как и всевозможные паблики в социальных сетях. Информационная бомба была сброшена без всяких предупреждений. Заголовки один ярче другого пестрили на официальных новостных лентах города. Общественность стояла на ушах.

А в небольшой квартире элитного района было относительно спокойно. Виталина, грея, душу в воспоминаниях об объятьях со своим сыном, варила кофе. Мирослав вдохновленный обстановкой дописывал главу, сидя за столом на кухни. Паша отсыпался после очередной ночной смены.

Они уже достаточно начитались новостей, обсуждений и пестрых заголовков. Не было неожиданностью, что часть людей охали и ахали гневно полевая грязью Ёлкина. А другая распяли саму Виталину за “ложь”. Мало кто поддерживал девушку, но и такие были, но значительно меньше основной активной массы.

Рыжеволосой было наплевать на все мнения и негатив, который лился на страницах социальных сетей. Она нежно улыбалась, окунаясь в воспоминания. Понимала, что всю эту грязь сможет перетерпеть — не впервые. А вот нервы и репутацию отца вся эта шумиха подпортит. Девушка ухмыльнулась своим мыслям, ставя чашку кофе рядом с ноутбуком писателя.

— Спасибо, — теплая мужская улыбка.

— Нужно будет спросить у Паши, как можно связаться с Делией. Меня немного напрягает, что сутки от нее нет ответа. — Ви садится напротив, зажимая чашку в руках.

— Обязательно спросим. Как ты себя чувствуешь? — Писатель откладывает рукопись и обращает все внимание на девушку.

— Несмотря на все эти помои, которые на меня льются в интернете — отлично. Конечно, у меня мега много вопросов. При этом хочется понимать, что делать дальше. Нужно действовать пока вся это шумиха не улеглась. Отец быстро отряхнется от всего этого, но то что он замаран — греет душу.

— Не хочешь прочитать письмо? Возможно там найдётся несколько ответов. — Осторожно спрашивает писатель, вспоминая негативную реакцию, когда он начинал говорить о письме.

Последовал протяжный тяжелый вздох.

— Не хочу. Но надо.

Виталина приняла свое поражение. Она старательно обходила письмо, которое до сих пор лежало на тумбочки. Маленькая бумажка была сродни ящику Пандоры, которую Виталина не хотела открывать. Ей и так больно. Чувствует, что после прочтения станет намного хуже.

— Ты ведь знаешь, что я рядом и всегда тебя поддержу.

— Так уж и всегда, — от серьезного тона писателя пробежали мурашки и девушка попыталась все перевести в шутку. Но манёвр не удался.

— Я понимаю, что мы с тобой знакомы совсем мало. Возможно тебя это пугает, что наши отношения развиваются стремительно. Но я хочу чтобы ты знала, что у меня на тебя и твоего ребенка самые серьезные планы.

— Меня не пугает, что слишком быстро. Меня пугает, что тебе это все надоест. Мои проблемы. Чужой ребенок. К тому же я не собираюсь оставаться здесь. — Впервые честно и открыто. То что действительно беспокоит.

— Надоест? — Удивился писатель. — Ты действительно думаешь, что меня испугают твои проблемы, ребенок и переезд в другую страну? Боже, какая ты еще глупая, — нежная улыбка.

— Эй, — возмущение, но такое вялое, потому что от этих слов тепло.

— Иди сюда. — Он отодвинулся от стола, приглашая сесть на свои колени.

Бубня себе под нос девушка все-таки встала, обошла стол и села. Тут же очутилась в нежных, но сильных объятьях.

— То что ты себе вбила в голову — все мелочи. Я хочу быть с тобой. С твоим ребенком. С твоими проблемами. С твоими загонами, переменами настроения. Утром, днем, ночь. Это скорее тебе надоест со мной. Потому что я могу сутками сидеть за компьютером. Могу быть вспыльчивым или уходить глубоко в себя. Поверь, у меня не самый сладкий характер. И со мной очень сложно. Это мне нужно бояться, что не захочешь быть со мной.