Утром следующего дня Елизар с Вадимом вышли из ворот Пустыни, направившись в сторону схрона. Их провожал сам настоятель, отец Анисим и ещё несколько обитателей монастыря, в том числе и Серафим. Что забыл здесь Серафим и для чего пришел, неясно, но странный взгляд инока настораживал.

Впрочем, через несколько минут Вадим уже забыл о нём. Впереди лежала пугающая своей пустотой дорога. Что ждало в пути — неизвестно. Вадим с кузнецом медленно и спокойно шли по дороге, пока находились в зоне видимости с колокольни Пустыни.

Но вот очередной поворот заслонил путников высокими деревьями, лес угрожающе придвинулся со всех сторон, замолчали птицы, а на душе сразу стало погано. Солнце внезапно скрылось за облаками, добавив толику хмурости на душе и так не радостным путникам.

Июль 1606 года от Рождества Христова не баловал тёплой погодой, да и вообще ничем хорошим не баловал. Набежавшие издалека тучи спровоцировали затяжной дождь, что тут же стал падать на плечи двух смельчаков. Елизар, правда, только поёжился, а Вадим пожал плечами. Накрапывающий обложной дождь был неприятен, но не смертелен.

— Хреново, что дождь пошёл, запах от мертвяков прибьёт к земле, да мухи попрячутся, а то бы показывали хоть немного, где гады могут затаиться, — с сожалением произнес кузнец.

— А ты думаешь, что мы не всех ещё упокоили? — засомневался Вадим.

— Не всех. Что тут думать. Село не то, чтобы большое, но всяко больше народу там полегло. Да мы и не полностью его и прошли в прошлый раз. Может, в бане какой или погребе кто из них сидит, а и по лесу бродит, как тот, что нас на обратном пути застал. Всяко может быть.

— Да, — согласился с этим Вадим и больше ничего не добавил.

— Ты тайник, где мы оставили добро, помнишь?

— Да, под старой елью, ещё нужно километра два пройти.

— Километра?

— Ммм, — Вадим понял, что в очередной раз прокололся и никак не мог вспомнить название мер длины в Смутное время.

— Может, вёрсты?

— А что-то я подзабыл, чем меряем мы, — потерянно произнес Вадим.

— Да? Так аршин, сажень, верста, да милями мы всё меряем.

Вадим лихорадочно соображал, что сказать: верста или миля, хотел было ляпнуть, что миля, но вспомнил старые песни, случайно услышанные давным-давно, и ни в одной слова «миля» не было. А вот вёрсты были.

— Так, пожалуй, что пару вёрст ещё идти.

— Да, пожалуй, что и так, — согласился кузнец, — не меньше.

Поправив пустые заплечные мешки, они двинулись дальше в путь. Дождь по-прежнему не прекращался, нудно изливая на них обильную небесную влагу. При малейшем касании ветви деревьев грозили сразу обрушить на неловких путников мириад разноцветных капель. Деревья: ёлки да сосны словно копили влагу, готовясь с радостью отдать её неразумным людям.

Наконец, Вадим заметил знакомый просвет и указал на него Елизару, тот тоже узнал местность и, свернув с дороги, они направились к схрону. Тайник оказался нетронутым, лишь звериными следамибыла утоптана земля возле него. Но запах железа и тряпок отпугнул обитателей леса.

Быстро разбросав в разные стороны ветки, они открыли спрятанную добычу. В основном здесь лежало железо, пара котелков, ком разной одежды, отрезы холста и кожи. Присутствовала даже пара сапог, но их размер не подошёл ни Елизару, ни Вадиму, и в довершении всего красовались два кинжала и две сабли. Больше ничего полезного в схроне не было.

Елизар молча забрал обе сабли и кинжал, а второй кинжал протянул Вадиму.

— Кинжал — твой, посмотри его, а остальное заберём на обратном пути. В селе будем искать только деньги, оружие, обувь и хорошую одежду. Больше пока ничего унести не сможем. Да и пошарим ещё по погребам, может, где копчёности и сало с маслом осталось, тоже возьмём. А может, кто из жителей вернётся, потому всё забирать не след. Половина-то населения у нас уже живёт, сбегаются потихоньку, ждут, когда мы полностью село проверим.

Вадим только кивнул. Ну, так и так… Он вынул кинжал из ножен, которые повесил себе на пояс. Кинжал оказался так себе, из плохого железа, что сразу стало понятно по выбоинам и раковинам на лезвии. Заточен плохо и имел следы ржавчины. Ржавчина могла появиться и сейчас, но всё равно видно, что это плохое оружие.

— Да, перековать надо, плохая поделка, — тоже невысоко оценил лезвие кузнец. Он взял в руки другой кинжал, размером поменьше, вынул его из ножен. Кинжал оказался намного лучше, но гораздо короче и тоньше.

— Возьмёшь его? — предложил Елизар Вадиму.

Вадим взглянул на кинжал и отказался, не нравились ему такие ножи, всё равно он из плохой стали, хоть и более приятный на вид. Смысл менять шило на мыло?

— Ну, как хочешь, — резюмировал кузнец и убрал кинжал в мешок.

Сабли оказались интереснее, но тоже сделанные явно обычным мастером и недорогие, обе казацкие. Их кузнец также отправил в мешок и, завязав, закинул его себе за спину.

— Ну, пошли, што ли?!

Вадим кивнул и накинул капюшон на голову. Сразу стало хуже слышно и видно. «Нет, лучше без него, да и пора выбрасывать эту одежду, одни дыры, но уже после похода в село. Так и сделаю», — решил он для себя.