Тот согнулся от боли и, сделав шаг назад и отклячив зад, отворил им дверь, вывалившись при этом наружу. Вслед за ним шагнул Вадим и молча принялся бить Акима. Кровь прилила к глазам, и от ярости он ничего не понимал, по-прежнему дубася неразумного мужика до боли в кулаках.

— Тварь, ненавижу! Я там… а ты тут ни хера не делал… ещё и упрекаешь… тварь, скот…

Лишь междометия и откровенные ругательства, которым не место на страницах книги, сплошным потоком лились из него. Аким был сильнее Вадима, но чувство правоты, ярость и пережитый совсем недавно страх и вина за невольное убийство, удесятерили силы отрока.

Ему столько пришлось пережить, постоянно делать усилия над собой, а здесь какой-то сморчок, что не видит дальше собственного носа, молотит языком почём зря, да ещё и ударил по больному. Вадима откровенно трясло, он все ладони уже отбил о крепкий череп дрянного мужичка, а тот даже и не пытался сопротивляться.

— Э! Что тут творится?! А ну-ка, охолонь! Охолонь, я тебе говорю! — какой-то монах, проходивший мимо, заметил драку и подбежал разнимать сцепившихся.

Но Вадим уже пришёл в себя, он перестал нападать на мужика и отступил в сторону, с ненавистью глядя на Акима. Тот, почувствовав, что гроза миновала, открыл глаза и осмотрелся.

— О, Пафнутий! Ты видишь, шо творится? Убивают прямо с утра и это в божьем доме!

Чернец нахмурился.

— Ты, отрок, и в самом деле, что творишь? Это ты вчера ходил с Елизаром?

Вадим ничего не ответил, только нахмурился, не желая отвечать на риторический вопрос.

— А! Тогда понятно. А ты, Акимушка, что сказал? Небось, стал посмехаться над ним? Ты завсегда так поступаешь с более слабыми, чем ты. Грех это, Аким, а отрок вчера троих мертвяков завалил, наравне с Елизаром, если бы не он, так и нам бы пришлось идти туда или ждать их уже здесь. Так что, думай, что говоришь, голова садовая.

Аким осёкся на полуслове.

— Тады ладно, а и работать пора ужо, — и, подхватившись, он взял топор, который лежал на том месте, где он прилёг отдохнуть, и быстро ушёл.

— Так, а тебе чем сказали заниматься, отрок?

— Зовут меня Вадим, а не отрок. А сказали идти к настоятелю.

— Угу, тогда иди со мной, отведу, — монах не стал обращать внимания на вызов Вадима.

Через пару минут они стояли перед домом, где располагалась келья настоятеля. Пафнутий вошёл в дом, оставив Вадима на улице. Ждать пришлось довольно долго. Видимо, монах всё подробно рассказывал настоятелю. Наконец, он вышел.

— Вадим, настоятель наложил на тебя епитимью, пойдём в церковь, помолиться нужно.

Вадим долгим и тяжёлым взглядом, которого до этого за собой не замечал, посмотрел на монаха, но ничего не ответил. Много слов — мало дела. Сейчас он решил для себя, что из Пустыни надо уходить. Ему неинтересно было молиться по каждому поводу и принимать различные наказания только лишь из-за того, что кто-то подумал, что он не прав. Жизнь в России научила его, что прав тот, у кого больше прав, а не тот, кто действительно прав. Сила, конечно, в правде, но, правда — она у каждого своя.

Он промолчал и последовал за Пафнутием, твёрдо решив для себя, что из Пустыни будет уходить. Но делать это нужно не сейчас, немного позже, а помолиться? Что ж, пробормотать несколько десятков абзацев и постоять на коленях — это не трудно. Гораздо труднее будет выжить без еды, оружия и элементарных вещей, вроде обуви и одежды. От этой мысли его возникшая решимость уйти несколько поблекла.

А с одеждой у него уже сейчас проблемы, как бы ни хороша казалась его камуфляжная куртка, но после вчерашнего похода она тоже изрядно пострадала. А заденет монстр рукой капюшон, так и вовсе сорвёт и задушит его. То не следует так ходить. Ещё неделя-две, и одежду придется выбрасывать на тряпки.

Тем временем они вошли в церковь.Вадим снова стал у давешней иконы. Молясь, он пытался разобраться в своих чувствах к Богу. Верит он или не верит? Ведь и мертвяки служили доказательством существования чего-то нелогичного, как и вера. Не могло такого быть и не могли они появиться. И что это за вирус или паразиты, что преображают человеческое тело? Рептилоиды-инопланетяне, сбой генома, трансмутация неизвестного вируса или что-то ещё, более фантастическое и нелогичное, вроде тёмной магии? Колдуны тут уже есть, раз о них рассказывают, а вот если ещё и некроманты присутствуют? И вообще, неужели он попал не просто в прошлое, а в магический мир?! Или в мир, где существуют Боги и нежить? Ответа Вадим не знал.

Сейчас же он прокручивал в голове то, что вчера делал и что видел. Вывод напрашивался только один — ему просто повезло. В том, что он смог заставить себя, что не ошибся, что попал в удачный момент, что смог ударить, что не испугался и снова не сбежал. Но он слаб, очень слаб, и ему крайне сложно выживать в этом мире.

Вадим вздохнул. Самое начало семнадцатого века совсем не отличалось комфортом. Натуральное хозяйство, постоянные голодовки, распри и смертоубийство, разорение и грабёж. Да ещё угораздило попасть в Смутное время. Гражданская война с непонятными целями и составом игроков была в самом разгаре. Все эти мутные события он знал слабо. Что там, в учебнике истории говорится о том времени, пара страниц или пара параграфов?