Семен, в родных местах давно не был и вот горел желанием пожить в одиночестве вдали от цивилизации, осмотреться, и как говорят, поискать где-то затерявшееся детство. В Щурово он, окончил среднюю школу и получил аттестат зрелости, наверное, жил бы много-много лет, как его братья, но после службы в армии неожиданно вместе с другом уехал в Москву. Правда, и из Москвы после окончания института молодой специалист чуть было не укатил, нет, не назад в село, хотя тянуло, а в другой город, приглашали не раз, давали хорошую должность, однако остался, наверное, из-за того, что на тот момент был женат. Он мог взять участок под дачу, - организация предоставляла шесть соток земли, и построить себе домик, что напоминало бы ему житье в Щурово, но не взял. Отец, когда Семен, однажды, приехал на побывку в отпуск, сказал, как отрезал: «Посмотри на этот большой кирпичный дом, - чем тебе не дача? Уйдешь на заслуженный отдых, приезжай и живи!».

И вот Семен ехал. Было желание почувствовать себя сельским жителем или хотя бы дачником. Никогда им не был. Его спутница, подсаженная недалеко от поселка Дубравы, молчала. Наверное, была занята собой. Это, уже после, москвич понял, что она не сидела сложа руки: иначе бы добравшись до Щурово и вырулив на свою улицу, он вдруг, ни с того ни с сего не проехал спокойно свой дом. Что странно? Даже не взглянув на него Семен с пустыми, ничего не видящими глазами, выбрался из села и отправился дальше.

Автолюбитель добрался до леса, через лес до реки, переехал ее по мосту, после чего завернул на проселочную дорогу. И вот тут вдруг осознал, где он находится и что делает. «Немыслимо, как я мог так поступить опрометчиво - проехать свой дом?» - подумал Семен.

Маниха сообразив, что москвич пришел в себя, слегка поерзав на сидении, подала признаки жизни:

– Не торопись, поезжай чуть помедленнее, впереди низина. Это сейчас она не залита водой….

– А куда мы едем?
– спросил Семен. Дороги назад уже не было. Кричать и размахивать руками, нужно было раньше.

– Куда-куда?
– передразнила его женщина, и глаза ее вдруг вспыхнули зеленым светом: - В Ивановку. Ты же местный! Что, не узнал? Уже немного осталось. Совсем ничего.

Семен знал о существовании Ивановки. Правда, бывать в ней ему не приходилось. Это его средний брат Александр по молодости любил ездить туда на мотоцикле с ребятами «до девок».

Что он мог сказать об этом поселке? Видел его, правда, только издали, поднявшись на противоположный крутой берег реки, когда в детстве ходил на рыбалку. Это место у ребят называлось Бобровым, и было отмечено обгрызенными и поваленными в реку деревьями. Рыба там клевала отменно. Без улова никто не уходил. Оказаться на Бобровом месте было непросто, не иначе, сделав большой крюк: километров десять. Был еще один из способов, позволявший раза в два уменьшить расстояние, - отправиться на Бобровое место со стороны Белых песков, правда, для этого нужно было, взяв в руку палку, одолеть небольшое болотце. Оно обычно открывалось только сухим летом, а так в нем стояла вода.

Ребята - Семен, Александр и Федор обычно рыбалку совмещали с другим не менее важным делом, - помогали отцу пасти коров. В Щурово было два стада по сто, а то и более голов. Одним из них «командовал» их родитель. Он нанимал подпасков. Весной и осенью от них не было отбоя, а вот летом хватало проблем, и отец на школьные каникулы «запрягал» своих сыновей. Правда, не запросто так, за хорошие подарки. Он, в свое время, купил им фотоаппарат, гармонь, ружье, да и многое другое. Обижаться не было причин. Тогда люди жили бедно, не шиковали. У многих их друзей ничего этого не было.

Что ребятам не нравилось в этой работе? Это то, что вставать нужно было с петухами - чуть свет и, заглядывая в каждый двор собирать коров, затем гнать их всех в сторону Щурова Лога, - на пастбище.

Дети, вдали от людских глаз, чувствовали себя хорошо, особенно после дойки животных, когда крикливые женщины оставляли их в покое, и они вместе со стадом следовали через лес на водопой и отдых на Белые пески - возвышенное место у реки. Один из братьев оставался с отцом наблюдать за коровами, а другие, вытащив из кустов припрятанные удочки, торопились на Бобровое место. Там, им никто не мешал. «Белые пески» от Щурово находились в отдалении, оттого редко кто туда захаживал. Для детворы на рыбалку было проще отправиться по дороге на мост, а не идти по коровьим тропам. Они, как тогда говорила детвора, были «заминированы»: можно было в спешке, невзначай наступить босыми ногами «на лепешку» и испачкать их. Не все такое могли стерпеть.

Семен еще собирался что-то вспомнить из далекого детства, но женщина его неожиданно одернула:

– Здесь, молодой человек попрошу быть очень внимательным, не отвлекаться, - Москвич тихо хмыкнул: какой это «молодой человек»? Был им, спору нет, лет, наверное, двадцать назад.

– Осторожнее, - снова подала голос женщина: - постарайся двигаться легко, будто переступаешь носочками ног с кочки на кочку… - Семен, послушался ее, не хватало забуксовать в трясине, - оттого, где нужно - мягко притормаживал, а где - слегка нажимал на акселератор, придавая автомобилю небольшое ускорение.

Вдали, слева от них метрах в ста поблескивало зеркало реки. Незаметно они въехали на неухоженную улицу. Это была Ивановка. Вся, заросшая травой, кустарником, молодняком березы, сосны, осины. Дома были брошены. Они под воздействием непогоды разрушались и не только. Некоторые из крыш были разобраны полностью, или же частично. Постарались мародеры. Увиденное представляло жуткое зрелище. Будто ребра торчали жерди из гниющего чрева, там и сям лежащих исполинов - домов. Семен представил, что будет через месяц, другой, когда лето войдет в свои права и зелень, уже охватившая эти места, словно «цунами» зальет и поглотит все вокруг. А ведь не так давно в этом поселке кипела жизнь: слышался глухой басок мужика, крик женщины и, конечно же, смех и визг малышни. Да, что тут говорить, даже большое село Щурово и то потрепала жизнь похуже любой войны. Половина домов пустует. А те, что заняты, в них доживают свой век старики. Молодежи очень мало. Улицы пусты. Тишина.