— Рейн… — пробормотал я задумчиво. — Не слышал, чтобы Благородный Дом называли в честь дождя.

— Почему в честь дождя? — шёпотом спросила Эйла.

На меня обернулся ошеломлённый Кортус.

— Я сказал «дождя»? — удивлённо переспросил я, пока предыдущая мысль ускользала. — Нет, я имел в виду…

Нас прервал голос наставницы.

— И да, предупрежу вас сразу, — в её глазах за линзами очков блеснули озорные огоньки. — Кто хоть раз назовёт меня «профессор Рейн» или обратится на «вы», может забыть о хороших оценках.

— А как к вам тогда обращаться? — спросила удивлённая Эйла.

Наставница бросила в неё карандашом, из-за чего пришлось уворачиваться и мне.

— Эй, я что сказала?

— Как тогда к тебе обращаться? — спросил я осторожно.

— Просто по имени, — улыбнулась девушка. — Напоминаю для особо тугих, что меня зовут Эмильда.

«Понятно, опять Эмильда напортачила. Не повезло вам, раз оказались в её классе», — всплыли в памяти слова профессора Гунияр. Потихоньку я начинал понимать, о чём она говорит.

— Так, у нас по расписанию сегодня история магии, но кому она на хрен нужна? — спросила Эмильда с улыбкой. Затем улыбка медленно сменилась удивлённым выражением лица. — Упс, забудьте, что я так сказала. Кто пожалуется ректору, с тем я больше не дружу!

Она легонько погрозила нам пальцем, что даже меня заставило улыбнуться.

— Предлагаю вам сделку, — Эмильда принялась быстро выводить руками заклинательные жесты. Дверь вновь раскрылась, и в кабинет неестественной походкой вошли десять мужчин в белых одеждах. Их головы, руки и ноги во время движения подёргивались, а на лицах застыли блаженные улыбки. Весь класс вновь притих, наблюдая, как рабы выстраиваются вдоль стены. — Если правильно ответите на мой вопрос, сегодня у нас будет практическое занятие.

Все взгляды вернулись к наставнице. Во мне загорелся азарт.

— Чем заклинательные жесты отличаются от заклинательных формул?

Что за детский сад? Это же основы магии.

Я поднял руку. К моему удивлению, никто в классе не сделал того же.

Эмильда внимательно посмотрела на меня сквозь очки. В её глазах опять появились озорные огоньки.

— Итак, ты уверен в своём ответе?

— Более чем, — ответил я. — Это одно и то же, просто в разном исполнении. Как язык, который можно передать как письменно, так и устно.

Эмильда ехидно улыбнулась, глядя мне в глаза.

— Этот бред — твой окончательный ответ?

Я спокойно встретил её взгляд. К сожалению, дорогая Эмильда, такие простые фокусы со мной не пройдут. Если я что-то изучил, то впоследствии знал это наверняка.

— Да, окончательный.

Повисла тишина. Наставница сверлила меня глазами, ожидая, что я изменю ответ.

— Твою кровь, похоже, придётся слушать историю магии, — донёсся недовольный шёпот с задних рядов.

Я же откинулся на спинку стула с лёгкой ухмылкой, не отрывая взгляда от голубых глаз Эмильды.

— Ну что ж, молодец. — хмыкнула она наконец, вставая из-за стола. — Поблагодарите… Как тебя зовут?

— Лестер ла Донжи.

— Поблагодарите Лестера после уроков, — продолжила наставница, одарив меня улыбкой. — Он спас ваши задницы от скучной истории магии. Мою, по правде говоря, тоже спас.

Эмильда подошла к ряду рабов и хлопнула одного из них по плечу.

— А теперь начнём практические занятия.

6 лет назад

Выйдя из кабинета отца, я рухнул на колени. На глазах застыли слёзы, которым я до этого не давал излиться. Потратил всю выдержку, что не упасть без сил у него на глазах. Не хватало ещё, чтобы он увидел мою слабость.

Всё тело, каждая мышца и косточка ужасно болели. На коже остались многочисленные розовые следы порезов. Раны медленно стягивались прямо на глазах. Если бы не магия отца, я бы сейчас истекал кровью.

«Не хватало ещё, чтобы кто-то из слуг умыкнул хоть каплю твоей крови», — строго проворчал отец, прежде чем исцелить следы своего насилия.

Я пытался заставить себя встать. Но силы окончательно покинули меня.

— Как прошло в этот раз? — раздался тихий хриплый голос сбоку.

Оглянувшись через плечо, я увидел крупного мужчину. На нём был красно-золотой мундир нашего Дома. На небритом лице застыло встревоженное выражение, которое он пытался скрыть за длинными чёрными волосами. Во рту мягко тлела сигарета.

Капитан Дорадель был единственным, кому дозволялось курить в нашем доме. Даже несмотря на то, что он донор. Своеобразная благодарность отца боевому товарищу, спасшему его жизнь.