Друг посмотрел на меня укоризненным взглядом. Прохрипел сквозь боль:

— Я умер из-за тебя.

Внутри меня всё рухнуло. По телу расползался липкий страх и тяжёлое осознание. Я должен был сделать больше.

— Мы все умерли из-за тебя, — сказал дрожащий женский голос за спиной.

Я обернулся. Из земли рядом с массивным надгробием пыталась выбраться однорукая девушка. Одежда на ней истлела, кожа наполовину разложилась, от рыжих волос осталось всего несколько прядей.

С ужасом глядя на Эмильду я смог лишь промямлить:

— Я же его сжёг.

Нежить-Эмильда хмыкнула. Кортус рассмеялся. Вампир продолжал чавкать.

— А если бы их было больше, — сказал ещё один знакомый женский голос откуда-то сбоку. — Умерли бы все. Ты же этого не хочешь?

Я повернулся на голос. Мама выглядела так же, как и в день своей кремации. Потрясающее чёрное платье, гладкая бледная кожа, длинные светлые волосы, которые я унаследовал. В отличие от друзей, она не смотрела на меня осуждающе. Больше сочувствующе.

— Нет, — вымолвил я. — Я хочу, чтобы никто не умирал.

— Тогда ты знаешь, что должен сделать. Стань сильнее.

Мама развела руки, приглашая в объятия. Только сейчас я понял, насколько измотан. Мне хотелось обнять её, хотелось хоть немного отдохнуть от всех ужасов, что пришлось пережить. Я потянулся к ней навстречу.

Громкий всхрап вернул меня в реальность.

Я очнулся в ярко освещённой комнате. Нет, в палате. Здесь стоял резкий металлический запах. Перед глазами во все стороны потянулись какие-то алые линии. Солнечный свет отражался от многочисленных белых поверхностей, прожигая мои глаза насквозь. Я поднял руку, чтобы вытереть проступившие слёзы.

— Твою кровь!

Всю руку щипало так, будто её натёрли наждачкой и облили спиртом. На вид было ещё хуже. Кожа до локтя отсутствовала напрочь. По блестящим мышцам стекала светящаяся кровь. Начиная со второй фаланги на пальцах отсутствовало даже мясо, лишь красновато блестели кости.

Я перевёл взгляд ниже. По бокам от меня на кровати стояли две ёмкости; в каждой из них мягко светилась лечебная кровь. Я поднял вторую руку. Её обдало уже знакомой щиплющей болью.

То ли от моего стона, то ли от собственного всхрапа проснулся Кортус. Он всё это время сидел в углу на кресле. Мне стало приятно, что друг не бросил меня одного в больнице.

— Ох, слава Вседержцу, ты очнулся! — поприветствовал он меня.

Затем вдруг изменился в лице и резко вскочил с кресла.

— Прости, но она меня убьёт, если не позову! — крикнул Кортус, выбегая из палаты.

Вот тебе и друг.

Я со вздохом вернул руки в ёмкости с кровью. Разъедающее пощипывание сменилось приятной прохладой, словно после горячей бани нырнул в горную реку. Я потянулся к воспоминаниям о прошлой ночи. Стоп, а прошлой ли? Сколько я здесь без сознания пролежал?

Точно, вампир же меня укусил! Я хотел было ощупать шею, но совсем забыл про руки. После очередного взрыва щиплющей боли и проклятий я опять погрузил руку в лечебную кровь. Пошевелил головой. Так и есть — шею туго стянули повязкой.

Интересно, а я теперь стану вампиром? Или это не так работает?

Стань сильнее.

Ещё сон этот странный. Я попытался припомнить все его события, но чётко помнил лишь последние слова мамы. Они как будто до сих пор повторялись у меня в голове.

Что это вообще было? И почему я чувствую себя виноватым, если всё же убил вампира?

Может, это из-за использования маны? На моё счастье, я больше её не чувствовал. Не считая обгоревших до мяса рук, в этот раз я легко отделался.

Перед глазами вновь вспыхнули многочисленные алые линии. Они даже больше походили на нити. Они тянулись у меня из груди в разные стороны. Некоторые из них были более плотными. Другие же едва заметными. А ещё они постоянно двигались. От наблюдения за ними у меня заболела голова.

Это последствия наркотика в крови? Меня ещё не отпустили галлюцинации? Или же это мана вновь надо мной издевается?

Дверь распахнулась и со стуком ударилась о стену. В палату ворвался рыжеволосый ураган в белом больничном халате по имени Эмильда. Следом тащился запыхавшийся Кортус.

— А вот и мой любимый ученик! — заверещала Эмильда, усаживаясь ко мне на кровать.

Любимый ученик? С каких пор?

— Рада видеть тебя живым и в сознании. Я бы даже пожала тебе руку, — она приподняла пустой рукав халата с ехидной улыбкой. — Да боюсь, где-то посеяла свою.