Сысой влез на скалу. Ветер стихал, но волны были высокими и пенистыми, бриг не виден. «Окейн» показался в море только на следующий день и забрал партию с добытыми мехами. Матросы на корабле были чуть живы от усталости. Войти в залив Виншипы не решились, а долго держаться в море против него при высокой волне экипажу было не по силам. Забрав партовщиков и передовщиков, бриг отправился дальше к югу.

На одном из обжитых островов капитан предложил высадить часть промысловиков. Передовщики решили оставить здесь чуницу Прохора с кадьяками тойона Петьки. Джонатан заверил их, что будет приходить к острову через каждые две недели.

Прохор раздал своим людям фузеи и тесаки, взял свою долю пороха, свинца и съестного припаса. Партовщики и их передовщики с оружием, отправились смотреть остров. Селение здешних островных индейцев встретило партию настороженно, но не враждебно. Передовщики одарили старейшин бисером и топорами. Чуница Прохора – третья часть партии – осталась на острове. Партовщики нашли место для лагеря вдали от здешних островитян и стали обустраиваться на долгие промыслы.

Считая дело решенным и оговоренным с местными жителями, чуницы Сысоя и Василия вернулись на бриг. Затем, таким же образом на острове высадились люди Василия. Сысоя с чуницей лисьевских алеутов под началом тойона Кыглая Виншипы оставили на безлюдном острове и, пообещав вернуться через неделю, ушли для торга в испанскую Калифорнию. Передовщик с четырьмя десятками добытчиков и четырьмя женщинами, обошел каменистый остров со скудной растительностью, выбрал место для стана и начал готовиться к ночлегу в палатке. Женщины собирали сухой плавник для костра, алеуты сели в байдарки, отправились промышлять и осматривать берега острова с моря. Вернулись они поздно, большую палатку не ставили, перевернули байдарки и улеглись на не выстывшем еще песке.

На другой день Сысой напек себе лепешек и начал строить полуземлянку из камней: промысел мог затянуться месяца на три. Алеуты промышляли и ловили рыбу возле острова и, пока позволяла погода, не ставили палатку. Позже, видимо по просьбе женщин, для укрытия от солнца и ветра, неподалеку от Сысоя они нашли сухой распадок ручья, накрыли его плавником и палаткой.

Бриг не вернулся ни через неделю, ни через месяц. Мука кончилась, в ней была нужда только у Сысоя, алеуты довольствовались своей природной пищей: мясом и рыбой. Но вскоре у них кончались табак и чай, без которых они сделались вялыми и ленивыми, стали поругивать «косяков», что приучили их к табаку, хотя и до прихода россиян курили смесь из трав с приятным запахом.

Вблизи острова каланов быстро выбили, байдарки стали ходить к материковому берегу, курсируя возле него. Прибрежные промыслы были удачными. Зешние каланы сильно отличались от алеутских, кадьякских и ситхинских по цвету меха и его ценности, но их добывали по многу. Конфликтов с народами других островов не было и алеуты под началом тойона Ивана Кыглая решили промышлять без огненного оружия, которое своей тяжестью сдерживало их лодки. Сысой оставался на острове с женщинами, мездрил и сушил добытые шкуры, продолжал обустраивать свое нное жилье.

Однажды он увидел в море байдарки алеутов, спешно возвращавшиеся на остров после полудня. За ними следовал куттер с косым парусом. Судно было тихоходным и отставало от легких лодок промысловиков.

– Гишпанса! – крикнул тойон Иван, выскакивая из двухлючки.

Его напарник так же торопливо выбрался с заднего сиденья, они подхватили байдарку и побежали к землянке, в которой хранилось оружие. Один за другим на берег высаживались другие партовщики и поспешно вытаскивали на сушу свои лодки. Куттер был еще далеко от острова, но явно следовал к нему. Из торопливых объяснений вернувшихся, Сысой понял, что на них напали испанцы и пленили двух партовщиков, захватив их байдарку. Алеуты, из-за того, что безоружны, не решились отбить товарищей и стали поспешно возвращаться к лагерю. Сысой велел им разобрать и зарядить ружья, а сам, с саблей на боку и пистолем за кушаком вышел к воде, поджидая куттер. Тот подошел близко к берегу, сбросил парус и развернулся бортом. На нем показались пятеро мужчин в суконной одежде, с бритыми лицами. По виду это были солдаты с офицером. Он и начал о чем-то кричать. Остальные озадаченно поглядывали на вооруженных людей, ощетинившихся стволами из-за камней.

Сысой тоже закричал, возмущаясь, что захвачены его партовщики. Офицер, разъяренно поорав, вывел на корму алеута со связанными руками. Стал тыкать его в грудь пальцем. Сысой закивал, стал делать знаки, чтобы партовщика отпустили на берег. Потряс шкурой калана, показывая, что готов его выкупить. Солдаты, не соглашаясь, продолжали о чем-то кричать. Пленённый алеут с равнодушным видом наблюдал за теми и другими, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Сысою надоела бесполезная брань, он пригрозил пистолетом. Солдаты разом прекратили ор и подняли парус. Алеут то ли с усмешкой, то ли с печалью махнул связанными руками. Куттер крутыми галсами направился к материковой суше. Партовщики с ружьями столпились вокруг Сысоя и тойона.

– Никого не грабили, – стал оправдываться Иван. – Промышляли. Высадились на берег пить чай. На нас напали, стали руки вязать…

Сысой, не зная как объяснить партовщикам нападение испанцев, начал оправдываться.

– По уговору Виншипы должны нас защищать, но брига до сих пор нет. Почему гишпанцы напали – не понимаю. Мы должны промышлять против ничейной земли. Наверное, вас хотели пограбить и захолопить. Придется ходить на промыслы с ружьями. Вернутся Виншипы, пусть вызволяют пленного.

Два дня партовщики кружили возле острова, ловили рыбу, искали случайно заплывших бобров, но добыли всего две шкуры. Брига не было. Сысой чертыхался, алеуты требовали спасти сородичей или отмстить за них. Сысой удерживал их еще два дня, надеясь, что корабль вернется, ведь по контракту Виншипы не должны были бросать партовщиков без защиты.

Передовщик тянул время, партовщики все настойчивей требовали мщения, и Сысою пришлось идти на выручку их сородичей. Он оставил с женщинами в лагере трех слабых мужчин, остальные, вооруженные фузеями и тесаками, при заходящем солнце ушли к матерой земле, к тому месту, где на них напали испанцы. Сумерки перешли в черную южную ночь с далекими звездами, вскоре дальним костром засветился восток, из-за горизонта показался краешек рога половинчатой луны. Небо было безоблачным, после полуночи луна должна была скрыться.