Сысой с Василием подошли к его борту на большой байдаре, были приятно обрадованы грузом пшеницы и масла. На бриге оказалась ватажка партовщиков под началом Тимофея Тараканова. Большую часть партии он высадил для промыслов на островах, заглянул и в Бодего, где морские бобры перевелись. На «Меркурии» был так же сын Баранова Антипатр, которого Сысой принял за незнакомца. Вытянувшийся и повзрослевший креол кивнул старовояжным, поднявшимся на борт судна. Сысой отметил про себя, что он слишком важно одет для простого служащего, вгляделся и с удивлением узнал повзрослевшего юнца. Они не виделись с тех пор, как Сысой и Баранов с семьями перебрались на Ситху с Кадьяка.

– Тебе должно быть уже лет пятнадцать? – спросил, скрывая нахлынувшую грустинку. – Ты же младше моего Петрухи?

Антипатр с важностью кивнул, не уточняя возраст.

– А с виду все семнадцать, новик! Я таким прибыл на Кадьяк.

– У меня уже третье плаванье с бостонцами! – усмехнувшись, прихвастнул сын правителя и строже добавил: – Мне надо переговорить с Кусковым!

– Посмотрю, что привезли и отвезу в крепость. Вот уж обрадуется главный!

Сысой сделал свои приказные дела, велел подручным начать отгрузку продуктов и отвез Антипатра с Тимофеем в крепость. Кусков с Катериной тоже удивились, как неожиданно повзрослел сын Баранова, повели его в дом. Сысой с Тимофеем пошли за ними. Антипатр передал Кускову почту, указы правителя колоний. Катерина, растерянно поглядывая на мужчин, пожаловалась:

– Угощать нечем, у нас только юкола и крольчатина.

Кусков смутился, бросая вопрошающие взгляды на Сысоя, дескать, что-то же должно быть в запасе. Тараканов ухмыльнулся и скороговоркой пробормотал:

– Бырыма обещал вздрючить если кто станет спаивать сына. Не шухры-мухры – главный поверенный компанейских дел на бриге – суперкарго.

– Да сыт я, сыт! – Раздраженно мотнул головой Антипатр, положил шляпу на колени и приосанился.

Тимофей вынул из сумки узелок с чаем и кусок тростникового сахара с полфунта, положил на стол.

– У вас и этого нет?

– Ну, рассказывайте, какие новости! – веселей заговорил Кусков

– Новости?! – с важностью начал говорить Антипатр напряженным баском. – Бостонцы воюют с англичанами, пока еще не ружьями, а торговлей, но скоро дойдет до стрельбы. Мы в миссиях у францисанцев и доминиканцев тайно покупаем пшеницу и всякую снедь, разговариваем с ними и с тамошними гишпанцами, у них «ре-во-люция» вот здесь, – постучал пальцем себя по лбу. – Ругают метрополию, хотят освободиться.

Шлюпки и байдары ходили от рейда в бухту, перевозили продукты. Незнакомый служащий с «Меркурия» заглянул в дом, перескочил порог, скользящим плутоватым взглядом окинул пустой стол.

– Всем нужна революция! – поддакнул, показывая, что желает поучаствовать в разговоре. Но к столу его не пригласили, молча обернувшись к нему, побуравили вопрошающими взглядами. Смущенно потоптавшись у порога, служащий неохотно выдавил из себя. – Куда выгружать муку?

– В пакгауз! – строго ответил Сысой. – Куда еще?! Там наши люди ждут.

Служащий кивнул и вышел, хлопнув дверью. Кусков спросил:

– Кто это?

– Оська Волков – камчатский промышленный из новоприборных контрактников. – «Всем нужна революция!» – передразнил его Тимофей. – Бостонцы смуту сеют, спрашивают: не надоело ли нам зависеть от России?

– А вы что? – настороженно спросил Кусков.

– Прикидываемся, что не понимаем. – Скривил тонкие губы Антипатр. – А на уме держим, что без России они нас оберут до нитки, пустят по миру нагишом, еще и посмеются над дураками. Нынче сами скрываются от англичан иногда даже под флагом Компании, что отец запретил настрого. Им всем очень не нравится, что вы построили крепость, и они пугают гишпанцев, что Россия их завоюет. Как же? Вдруг станем обходиться без посредников, начнем торговать с Калифорнией?! Каких барышей лишатся…

– Да, уж! – Громко вздохнул Кусков. – Влезли между молотом и наковальней, между бостонцами и гишпанцами. Если бы не ненависть к ним здешних народов, не знаю, как бы держались.

Неудачный в промыслах для первых русских калифорнийцев 1812 год потрясал Российско-американскую компанию многими несчастьями. В пути к Камчатке умер, посланный на смену Баранову коллежский асессор Кох. Вместо него, на «Неве» под командой лейтенанта Подушкина, был отправлен коллежский советник Борноволоков. Плаванье было на редкость трудным, шлюп унесло в сторону от курса, экипаж перессорился, а 9 января 1813 года «Нева» разбилась у мыса недалеко от Ситхи. Из девяноста человек экипажа и пассажиров спаслись двадцать четыре. Подушкин выжил, был спасен груз на 250000 рублей, а Борноволоков погиб в нескольких милях от Ново-Архангельска. «Святой Александр Невский» разбился на Курилах, бриг «Беринг» в своем первом дальнем походе был выброшен штормом на один из Сандвичевых островов.

– Англичане заняли факторию в устье Колумбии, обобрали мехоторговца Астора, благодетеля нашего, несколько его кораблей конфисковали, остальные сожгли и потопили островные индейцы. Вот вам еще одна новость! – добавил Тараканов и, помолчав, сообщил Кускову: – Но есть и хорошие вести из Петербурга: Россия помирилась с Гишпанией и объединилась с ней против Франции. Так что теперь военным конфликтам между вами и пресидио быть не надлежит. Но бобров в Бодеге нет, а в гишпанские воды Сан-Франциско ходить самовольно не велено. Мы пытались договориться с губернатором о совместном промысле, – пока не соглашается…