— Саша! Твою мать! Нельзя пользоваться устройством связи! Нас могут засечь! — после неудачной попытки отобрать коммуникационное устройство, перешёл к уговорам. — Ты понимаешь, что сигнал, что подаёт твоё устройство могут засечь? И те, другие, не преминут, наведаются сюда или того хуже, нанесут превентивный удар из-за горизонта!

— Что случилось? — видя нашу перепалку, обеспокоился капдва.

— У него коммуникатор, я про него совсем забыл. Надо его или выключить, а лучше всего утопить.

— Понятно. Помочь?

— Пока не надо, попробую уговорить.

— Ну, смотри, а то вон какой прыткий стал. Словно скипидаром намазали.

— Справлюсь, — ответил, доставая пистолет. — Ашш Сошша Хааш! Я — капитан Глен, хоск, уроженец Горгогоханской империи приказываю тебе отдать коммуникатор, в противном случае открою огонь на поражение! — серьёзный вид, тон, с которым были произнесены фразы ошеломили анторса. Впервые я признал себя не только хоском, но и уроженцем империи, что дала чувствительный отпор, от которого они в полной мере до сих пор не оправились. Родовая память, невероятные истории, да просто страх перед сильным, не знающим поражений противником ввели в ступор анторса. Выдержав паузу, подошёл к нему и протянул руку за коммуникатором.

— Его можно полностью отключить, заблокировав, — неуверенно произнёс анторс, — у меня в нём все контакты, все записи, медицинская карта, послужной список… вся моя жизнь, начиная с рождения.

— Он точно полностью отключится? — не поверил я, проведя аналогию с мобильным телефоном. Ведь если его выключить, то не факт, что он не перестанет по запросу передавать данные позиционирования, а вынуть батарею в современных телефонах проблематично — они несъёмные.

— Если ещё вынуть источник питания, то да, — оживился анторс.

Смотря, как он производит известные только ему манипуляции, продолжал его держать под прицелом. Саша несколько раз нажал на экран, отщелкнул заднюю крышку, выковырял из корпуса брусок с какими-то опознавательными знаками и протянул мне.

— Всё, он не работает. У меня три года назад так было. Батарея оказалась бракованная и со мной не могли выйти на связь больше суток.

— И насколько батареи хватает? — уточнил, определяя вес бруска на руке.

Анторс ответил, а я перевёл числа в привычные для себя величины и присвистнул. Этот пусть и тяжёлый брусок, по моим ощущениям он весил грамм сто, не меньше, обеспечивал питанием такое энергоёмкое устройство в течение сорока четырёх лет и это без подзарядки.

— Ладно, уговорил. Батарея у меня побудет. А теперь не отставать, нам надо отсюда уходить и быстро.

И анторс не отставал. Выбранный нами темп для него оказался щадящим, а вот для нас. Приходилось через каждые пять минут с бега переходить на шаг, восстанавливая дыхание, а через каждые двадцать минут останавливаться на короткий привал. После стольких суток качки ощутить под ногами твёрдую поверхность оказалось тяжёлым испытанием. Мозг отказывался понимать, что всё, муки закончились и настоятельно требовал остановиться, лечь и ощутить всю гамму чувств от твёрдой поверхности.

— Стоп! — пришла команда из авангарда группы. Мы присели, оглядываясь. Темень стояла непроглядная, но меры безопасности никто не отменял.

— Дошли, сейчас ребята осмотрятся, — тихо прошептал кто-то из рядом присевших матросов.

— За мной! — скомандовал капдва и первым последовал по едва просматриваемой тропинке, что упёрлась в скальную породу. От неожиданной остановки, я чуть не влетел в впередиидущего, но вовремя успел остановиться.

Капдва стоял возле скального выступа и азбукой Морзе что-то настукивал по выступающему валуну. Хотел ему сказать, что через толщу породы звук не пройдёт, даже если внутри полость, но сил не было, да и откровенно не стал влезать в дела морские. Они-то — моряки должны знать, что делают. После очередной цифробуквенной передачи, что-то щёлкнуло и послышался шум осыпаемой крошки. Это массивный, казалось сделанный самой природой валун, медленно стал отходить в сторону. Нас встречали. Два водолаза, всё так же облачённые в свои костюмы вышли, преградив нам путь внутрь.

— Докладывай, — прислушался к опросу водолазов. Мы так и стояли возле входа. Один из них стянул с себя маску и сделав глубокий вдох, заговорил:

— Товарищ капдва. Внутри все мертвы. Мы, как только всплыли в бассейне, осмотрелись, заметили тела. Они лежали в беспорядке. Такое ощущение, что смерть наступила внезапно. Кто-то так и упал, держа разводной ключ в руке, кто-то…

— Осмотрели тела? — прервал капдва.

— Осмотрели, как смогли. Огнестрельных ранений нет. Видимых повреждений тоже.

— Это газ, — вступил в разговор, — губы у них синие? Глаза на выкате? Зрачки расширены?

— Губы, да, синие, но это может и от холода, — покосившись на капдва, и после его молчаливого согласия, отвечал водолаз, — возле бассейна всё-таки прохладно, а зрачки не смотрели. Как только увидели тела, снимать костюмы не стали. На последних остатках воздуха прошли до резервного входа и стали ждать условного сигнала.

— Что-нибудь знаешь, Бес, можешь пояснить? — обратился ко мне капдва. — Скоро начнёт светать, а у нас нет места, где укрыться, и вдобавок все устали и едва передвигаются. Ещё один марш-бросок не выдержим, — пояснил свои опасения капдва.