Там он заякорил казанку и велел:

— Выходим, вещи передаём цепью.

Мы принялись выгружаться. Меня от этой процедуры освободили, потому что берег был глинистый, мокрый и очень скользкий. Поэтому, пока все в поте лица разгружались, я стояла рядом и бездельничала.

Наконец, все лодки были разгружены, затащены наверх и перевёрнуты так, чтобы их не утащило в воду приливом.

Мы поднялись наверх. Пришло время делить поклажу и двигаться дальше. А дальше было болото.

Памятуя о своём первом опыте на болоте после потери памяти, первое, что я сделала, это выломала крепкий прут из ближайшей осинки. Затем быстро привязала свою сумку к верху рюкзака, чтобы удобнее было нести.

— Молодец, — блеснув глазами, похвалил Василий.

Остальные (новички) принялись следовать моему примеру и ломать палки.

— А вы зачем? — буркнул Григорий, егерь из другой лодки, — она — баба, пусть себе идёт, как сможет, а вы будете груз нести. Не надо руку занимать.

— А если яма в болоте? — возмутился Лёня, ещё один новичок. — Можно же уйти с головой.

— Как уйдёшь, так и выйдешь, — отмахнулся Григорий и велел, — Так! Распределяем груз. Всем по рюкзаку и по две сумки. Двое будут нести вот этот свёрток.

— Его надо осторожно, — засуетился Бармалей, — там ценное оборудование.

— Слышали? — сказал Григорий.

— Нет, я так не согласен! — рассердился Лёня, — пусть она тогда мой рюкзак несёт.

— Ты чего, не мужик что ли? — нахмурился Василий.

— Я буду идти по болоту с палкой! — упёрся Лёня, глядя на меня злыми глазами.

Я пожала плечами и взяла его рюкзак.

— Положи, — велел Василий.

— Да что ты её защищаешь?! — возмущенно крикнул Олег, зло сверкнув весёлыми глазами в мою сторону, — из-за неё, говорят, предыдущая группа погибла, и мы четыре дня в Кедровом торчали, пока она в ментовке сидела. Нечего её жалеть!

— Нишкни! — вдруг подал голос ранее молчавший Степан, — взял и понёс.

Олег подавился на полуслове, раздражённо схватил груз и понуро побрёл вслед за Григорием, который уже начал первым двигаться по болоту, следуя за Зверем. Лёня обжёг меня злым взглядом и тоже потащил свою поклажу.

— Теперь ты, — велел мне Степан и, пропустив меня вперёд, пошёл вслед за мной.

Я шла, осторожно ощупывая палкой дорогу впереди себя. Радовало хоть то, что болото было малотопкое, обильно покрытое вахтой и белокрыльником. Я старалась наступать на их побеги, которые плотной сеткой оплетали всю воду, так что выше колена ноги не уходили. Правда идти было тяжело, побеги цеплялись, каждый раз приходилось вытаскивать ногу с большим трудом, силы от этого терялись. А несколько раз палка проваливалась почти вниз, но каждый раз удавалось вовремя сгруппироваться и не ухнуть вслед за нею.

Было жарко и душно, проклятые мошки норовили забраться под сетку энцефалитки, намазанное гвоздикой лицо изошло потом и гнус принялся поедать меня живьём. Остальным было ещё хуже. Я-то шла почти налегке, не считая килограмм пятьдесят веса (хотя по ощущениям вся тонна!), но они были на спине, так что нормально. А вот им было совсем паршиво, тяжело, и руки заняты, что и не почешешься.

Уже через часа полтора, многие запыхались. Остановки стали всё чаще.

Новички явно не тянули.

Уж не знаю, где и по какому принципу Бармалей их набрал. Может быть они как специалисты были супер, но как полевики, они были ни о чём.

Лафа закончилась, когда Лёня сильно подвернул ногу и, обессиленный, рухнул прямо в болото. Идти он дальше не мог, а тем более, тащить груз.

Еле-еле его дотащили до сухого.

— Это ты во всём виновата! — зло баюкая ногу, прошипел в мою сторону Лёня, когда мужики отошли перекурить и посоветоваться, что делать. — От тебя толку нету! Если б ты взяла мой рюкзак, я бы палкой проверял дорогу и не повредил ногу. Может, у меня перелом!

Ответить я не успела, вернулись мужики.

— Давай-ка, Горелова, иди вперёд, здесь меньше километра до лагеря, ты налегке быстро дойдёшь. Дорога помечена красными лоскутами, так что не заблудишься, — велел Бармалей, — а там скажи мужикам, пусть идут сюда помогать. А то сами всё не дотащим. Ещё и Леонид же.

— И Зверь с тобой пойдёт, — добавил Василий и свистнул псу.

Я кивнула, ухватила мою палку покрепче, поправила лямки рюкзака и пошла вперёд быстрым шагом, следуя за собакой. Почва, на моё счастье здесь была уже ровная, но буквально через сотню шагов я начала задыхаться — дремучий лес, буреломы, стволы деревьев обильно покрыты рыхлыми накипными лишайниками, от малейшего прикосновения к веткам в воздух взвиваются тучи пыльцы и пыли. Хоть тропинка и была, но она была почти нехоженная, приходилось постоянно то через упавшее бревно переступать, то под ветку подныривать. А в одном месте так вообще, через огромный овраг было перекинуто дерево. Ствол поваленной сосны. Но мне от этого не легче — внизу примерно метра три.

Зверь легко пробежал по стволу, а вот я стояла над рвом, с ужасом глядя вниз и не представляла, как я с рюкзаком смогу перейти по этому бревну. И перекинуть рюкзак я тоже не могу — боюсь уронить.

А время идёт.

Немного потоптавшись на месте, и даже всплакнув от жалости к себе, я приняла единственно верное решение — спускаться вниз, переходить ручей на дне оврага вброд, а затем пытаться вскарабкаться наверх.

Как я это буду осуществлять с таким весом, я даже не думала.

Как-нибудь.