— Пить хочу, — пожаловалась я обессиленно.

— Потерпи немного, сейчас попьем, — попытался подбодрить меня Митька.

Мы прошли ещё немного, затем он усадил меня на сухую кочку, рядом поставил рюкзаки, взял флягу и сказал:

— Сиди тут, я сейчас! — и почти бегом понесся к озеру.

Я лишь завистливо смотрела ему вслед. Мои ноги гудели, а в руках была такая слабость, что они аж дрожали. А ему хоть бы хны! Ещё и бегает после такого перехода! Чёртов Митька с его болотом. Вот чем можно думать?!

Я прикинула сколько времени ему нужно, чтобы сходить к озеру, набрать воды и вернуться обратно. Получалось минут десять-пятнадцать точно. Если не больше — отсюда было не видно, насколько болотистый берег озера, может, ему ещё обходить придётся. Поэтому, пока время есть, я с трудом стянула сапоги, которые были мокрыми внутри, аж хлюпало, и вытянула ноги, суша на солнышке. Ветерок был почти нечувствительным, но мошка и комары где-то исчезли. Так что можно было почти хорошо сидеть. Я сняла куртку, стянула жилетку, расстегнула две пуговки у ворота рубашки и грелась теперь на солнышке, закрыв глаза.

— Зоя! — послышался митькин голос. Видимо, я чуть задремала, разморившись на солнышке. От неожиданности я подскочила и, схватив сапог, принялась торопливо натягивать на ногу, так что аж штанина задралась.

— Да сиди ты! Чё как угорелая подскочила? — отчитал меня Митька, — я воды не набрал ещё.

— А что случилось? — обеспокоенно спросила я, от этого известия пить захотелось еще сильнее.

— Да вода там мутная какая-то. Слушай, ты не помнишь, у нас бинта много? — спросил Митька

— Ты хочешь профильтровать?

— Ну, что-то же делать надо, — буркнул он, копаясь в рюкзаке, — там песка куча, мы же не будем с песком воду пить.

— Сейчас! Я где-то вроде в верхний кармашек бинт положила, — неуверенно сказала я, и уже было хотела полезть доставать, как Митька вдруг выдал:

— Зойка! Ты таки косынку взяла?

— Но я же её на шею одела, — пыталась спрыгнуть я, — тебе не нести. А если что, так её же и выбросить можно.

— Да я не о том! Давай её сюда!

— Зачем? — удивилась я.

— Жалко бинт тратить, в дороге все может быть, тфу, тьфу, тьфу! — Митька суеверно поплевал через левое плечо. — А так я её вдвое сложу и через неё воду процедить можно будет. И кружку ещё найди, зачерпывать нею буду.

— Но, Митя, — попыталась достучаться до голоса разума я, — я же её на шее несла, эту косынку, вспотела, как же через нее воду-то пить?

— Вот и попробуем какая ты на вкус, Горелова, — заливисто хохотнул Митька.

Я вспыхнула, а он ещё больше расхохотался. Но увидев, что мне неловко, милостиво сказал:

— Ну, почему ты такая глупая, Зойка? Я же сполосну её сперва в воде, это само собой, а уже только потом цедить через неё буду.

В общем забрал всё и ушел. А я осталась сидеть в раздрае и растерянности.

Примерно через полчаса Митька вернулся (мои носки почти подсохли, как и сапоги изнутри).

— На, попей! — сказал он и протянул мне кружку с водой.

Я взяла кружку и жадно припала к воде, пила, пила, не обращая внимание на то, что вода отдаёт рыбой и что она желтоватая на цвет.

— Здесь железа очень много, — сказал Митька. — Уткин на анализы брал.

— К чему это ты? — не поняла я.

— Да ты так скривилась, когда воду рассматривала. Видно решила, что это я нассал тебе в кружку, — заржал он.

— Дурак, — с упрёком сказала я, и с кряхтением стала подниматься. Надо было идти дальше.

— Да посиди ещё, Зойка, — остановил меня Митька, — отдыхай пока.

Увидев мой вопросительный взгляд, пояснил:

— Не вижу смысла сейчас идти дальше и через час опять делать привал. Кроме того, там воды нормальной может не быть, чтобы сварить чаю. А тратить из фляги жалко. Это нз. Поэтому я считаю, что мы сейчас поедим и попьем здесь чаю. А потом будем идти аж до вечера. Ну, может, сделаем один-два маленьких привала, на пару минут, но не больше. Согласна?

Я кивнула.

— А раз согласна — велел Митька, — то накрывай стол, а я схожу к озеру наберу воды для чая. Где там ещё одна кружка была?

Я вытащила искомое и захлопотала, нарезая хлеб.

Вскоре вернулся Митька с двумя кружками отфильтрованной воды. Он вырыл небольшую ямку, чтобы не задувал ветер, набросал туда веток посуше, сухой травы, мха, каких-то сучков, положил две таблетки сухого спирта и поджег огонёк, с силой раздувая. Через минуту-две миниатюрный костерок весело затрещал в ямке, и Митька поставил кружки сверху, пристроив на два камня так, что кружки стояли краями на них. А внизу их лизали язычки пламени.