Для пущего эффекта Митька еще и ладонями сбоку прикрыл, чтобы ветерок не задувал. Он бросил по щепотке заварки прямо в кружки и улёгся на траву, задумчиво глядя на костерок.

Тем временем, пока вода закипала, я разложила продукты, затем мы начали есть.

Перекусив и попив чаю, Митька сказал:

— А сейчас идём быстро и до победного.

Я вздохнула, и мы зашагали дальше.

Дальше дорога пошла сквозь зеленомошный елово-лиственничный лес, затянутый паутиной и лишайниковыми накипями. Продираться сквозь сырой бурелом было тяжело, и Митька так люто орудовал топориком на особо дремучих участках, что верхушки деревьев аж гудели и треск стоял на всю округу.

Поэтому продвигались мы медленно.

Затем опять было болото, правда небольшое, затянутое мхом и осоками. В осоках цвели мелкие желтоватые звёздочки, над которыми кружили тучи насекомых.

Пришлось немного возвращаться и обходить по краю.

Это отняло много времени.

Когда мы выбрались из леса — уже вечерело. Хоть солнце ещё не село (здесь полярной ночи как таковой не было, но солнце садилось часа на три и тогда было относительно темно), но Митька сказал:

— Давай сейчас вон туда спустимся и на ночлег станем. Ты устала…

— Я не устала! — возмущённо воскликнула я, хотя устала жутко и только мечтала упасть на спальник и уснуть.

— Ну ладно, ты не устала, — примирительно сказал Митька, хитро сверкнув глазами, — тогда давай просто разобьем палатку и остановимся на ночлег? А завтра встанем полпятого или даже в четыре утра, как раз рассветёт, и пойдём дальше с новыми силами, а?

— Ну, давай, — облегчённо согласилась я и мы заскользили вниз. Точнее заскользила я, а Митька меня поддерживал, чтобы я окончательно не съехала по скользкой траве.

Место для лагеря Митька выбрал очень удачное — небольшой лужок, сухой и чистый, одним краем тянулся к озеру, превращаясь в узкий песчаный пляж, а с противоположного — упирался в крутой склон увала. При этом он неплохо-таки продувался, так что мошки почти не было.

— Прива-аал! — скомандовал Митька и скинул рюкзак.

Я, где стояла, там и опустилась на землю, даже не снимая рюкзака.

— Так, слушай мою команду! Распределение ролей! — скомандовал Митька, а я мысленно застонала — даже не представляю, где найти силы и подняться, чтобы выполнить работу по обустройству лагеря.

— Говори! — тем не менее ответила я и стянула рюкзак с плеч.

— Говорю! — широко улыбнулся Митька, — значит поступаем следующим образом! Я ставлю палатку, а ты сидишь вот на этом месте и сторожишь рюкзаки!

— Ох! — только и смогла сказать я, решив, что он меня разыгрывает, — от кого тут их сторожить?

— Бунт? — сурово нахмурив брови, спросил Митька, — команды руководства обсуждаем, да? А за такие дела, между прочим, можно и на гаупвахту попасть!

И захохотал.

Разыгрывает, гад.

— Ми-и-ить, — сказала я, — Ну я серьёзно же! Чем тебе помочь?

— Сидеть и не мешать! — рыкнул Митька, ловко вытаскивая палатку из рюкзака и разворачивая её.

— Ну, Мить…

— Зоя, — Митька подошел и заглянул мне в глаза, — ты же совсем вымоталась. Дорога была тяжелая, и это я, дурак, виноват. Не учёл, что ты — не я. Мне проще, если ты сейчас нормально отдохнёшь, а завтра бодрячком идти будешь. Ну сама подумай, чем ты мне сейчас особо поможешь? Я что, по-твоему, сам эту палатку поставить не смогу?

Я вздохнула.

— Вот ты, Зойка, за сколько минут сама палатку ставишь?

— Ну… — задумалась я, — примерно за двадцать. Или за полчаса, если сильный ветер будет.

— Вот, — сказал Митька, — а я — ещё быстрее. И если я сам сейчас буду ставить, то потрачу аж минут на пять больше, чем если бы мы вместе ставили. И вот что эти пять минут тебе дадут?

Я пожала плечами.

— А потому просто сиди и любуйся, как ловко я ставлю палатку! Где ты ещё такое увидишь?

Я рассмеялась. На душе стало легко и я без зазрения совести уселась на сухой, пахнущей гвоздикой и полынью траве и принялась глазеть, как Митька ставит палатку.

— Прошу, — Митька дурашливо склонился в полупоклоне у входа в палатку и добавил, — а вот коврики положить и спальники расстелить — это уже твоя работа. У меня так ровненько и красиво всё равно не получится…

Я улыбнулась и полезла внутрь.

— Ты там хозяйничай, а я схожу дров нарублю, чаю вскипятить, — крикнул Митька, отдаляясь.

Я разложила коврики, вытащила, встряхнула и разложила спальники. Свои сапоги я оставила сбоку палатки сохнуть, поэтому вытащила сейчас из рюкзака тапочки — трава сухая, похожу пока в них, пусть ноги хоть немного отдохнут.