— Бодровых это внук. Он в десятой школе учится.

Ого, ни хрена себе! Я оказывается известная личность, тут на районе. Тут и шагу не ступишь, чтобы на знакомых не нарваться. Я оглядел окна, выходящие в переулок и насчитал минимум три пары глаз, наблюдавших за нами.

— Товарищ Влад, мне надо идти, меня дома ждут, — немного помедлив, я добавил, — насчет тренировок, я подумаю.

— Ты подумай, тебе чуть силу удара поставить и веса поднабрать — сразу на первый разряд потянешь, это я тебе, как мастер спорта говорю.

— Хорошо, до свиданья!

Тренер по боксу уступил мне дорогу, и я зашагал в направлении остановки.

К моей удаче, передвигаясь по городу наперерез автобусу, я прибежал к остановке раньше, чем он подъехал.

Усевшись на лавочке в тени, я принялся размышлять, ожидая белый ЛАЗ.

Мне нужно было понять, как и куда собирался поступать Макс Бодров. Так же я чувствовал острую потребность поговорить с дедом и бабушкой о своем прошлом, многие годы в воспоминаниях Макса Бодрова оставались белыми пятнами.

Я, например, совсем не помнил, как выглядели родители, где мы с ними жили пока они были живы. Как я ходил в сад и в первые три класса начальной школы.

Я не очень понимал уровень моих знаний по основным предметам в школе.

Если я правильно помнил, то бабушка была учителем математики, а значит математику и геометрию, как минимум, я должен был знать хорошо.

Мне нужно было выбрать специальность. С этим делом я решил не торопиться.

В прошлой жизни я скорее слушал преподавателей из интерната, а потом и суворовского училища, чем сделал свой собственный выбор.

Теперь же, я хотел выбрать такую специальность и работу, которая была бы мне по душе и интересна.

Я наблюдал за людьми на улице, когда автобус натужно зажужжал двигателем, а затем скрипнув тормозами, распахнул двери.

Из салона начали выходить пассажиры. Бабушка спускалась по автобусной лестнице в числе последних.

Девушка в белой обтягивающей юбке выше колен и в женской полосатой матроске-маечке на бретельках вышла первой и протянула руку, чтобы поддержать бабушку.

Так я и думал. Кралей оказалась Вика Рерих. Сегодня она снова была невероятно хороша. Я подскочил к ним и протянул руку бабушке.

— Привет Ба! Ты только не волнуйся и не пугайся! — я решил ее подготовить.

— Максим! Как ты здесь оказался? Я не пугаюсь, и если ты думаешь, что я после тридцати лет работы в школе чего-нибудь боюсь в этой жизни, то глубоко заблуждаешься.

Я любовался величественной осанкой, твердым характером и милыми морщинками этой взрослой женщины. Бабуля оказалась настоящим кремнём.

Она была одета в элегантное по тем временам летнее розовое платье с широкой шляпкой. Я понял, что она чем-то похожа на британскую Елизавету Вторую.

— Ба, ты выглядишь, как королева. Меня отпустили сразу после того, как я узнал, что вы пришли. Но я не успел на автобус. Привет, Вик.

Одноклассница застеснялась, она на скорую руку поинтересовалась о моем самочувствии и, попрощавшись, заспешила домой.

— Смотри какая хорошая девочка. Я бы на твоем месте не упускала бы ее. Правильно сделал, что подрался с Медведевым. Он шалопай и её недостоин. Как твоя голова?

Я рассмеялся.

— Ба, я смотрю ты уже всё знаешь. Пойдем домой, мне как раз хотелось кое-что поспрашивать. Мне кажется все-таки у меня было небольшое сотрясение. Тут помню — тут не помню, — я очень к месту процитировал фразу из популярного кинофильма, — а еще хорошо бы порешать задачек по математике.

Бабуля с сомнением посмотрела на меня, вздернула бровь, как могут делать только истинные аристократки.

— Да, — наигранно потянула она, — я недооценила последствия твоего нокаута, — она подчеркнуто сделала акцент на звуке «о», последнее слово зазвучало по-иностранному, — ты точно башкой стукнулся, раз о таком просишь. Я тебя не узнаю. Может, ты теперь будешь собирать за собой носки и мыть посуду без напоминаний?

— Ба, обижаешь. По-моему, при том, что ты забываешь, что я лучший мойщик посуды в нашей семье, я вынужден напомнить, что ты собираешься эксплуатировать детский труд.

— Ни фига себе, детский труд! Ты вон каким детиной вымахал. Нет все же правильно на Западе поступают. В восемнадцать под зад коленом детям и гудбай.

— Ба, это все мифы. У них все точно так же, как и у нас. Родители своих детей любят.

— Да? И откуда мы все это только знаем?

Это была веселая словесная пикировка по дороге между бабушкой и взрослым внуком, говорящая о любви и исключительном доверии между нами. Я уже обожал эту женщину всей душой. В прошлой жизни у меня не было старших. Я рос в детдоме.