Все понятно. По иронии судьбы, снаряд попал в воронку дважды. Я находился в кабинете жены того самого Солдатенко, который настоятельно рекомендовал комсомольской ячейке в школе проучить меня за дерзость и исключить из рядов.

— Нет, хватит. Решай, как хочешь. Ты в конце концов не хрен с горы, а зампред! Второй человек в городе. В отпуск в санаторий в этом году поедем вместе.

Она положила трубку. Выдохнула и посмотрела на нас.

— Так, мальчики, времени у нас мало. До обеда надо успеть выбрать и оплатить. Татьяна отведи их на склад. Покажи костюмы бежевые и серые. Посмотри по размеру.

Продавщица улыбаясь кивнула.

— Деньги у вас с собой? Костюмы по 118 и 125 рублей. Болгария и ГДР. Если возьмете, то Таня пробьет по кассе.

Тёма ответил за нас двоих.

— Деньги с собой, Лидия Евгеньевна.

— Тогда идите, Танюш проследи, чтобы все было хорошо.

Та была рада услужить руководству, кивала и улыбалась во весь рост. А затем пригласила нас жестом следовать за ней.

Желание покупать здесь, у жены моего мстительного недруга, Василия Солдатенко мгновенно отпало.

По большому счету, никто бы никогда не узнал, как, где и когда я купил костюм. Все, что происходило в этих стенах оставалось в этих стенах. Так работала система, удовлетворяющая спроса на дефицитные товары.

Болтунов со стороны продавцов и покупателей могли ожидать крупные неприятности со стороны ОБХСС. Одно дело знать, что в Универмаге торгуют из-под полы — другое болтать о своем «канале» поставки. Обе стороны старались держать языки за зубами.

Тем не менее, я посчитал ниже своего достоинства воспользоваться сложившимися возможностями. Я был уверен, что не останусь без костюма.

Правда, чтобы не смущать друга, я не стал сообщать о своем решении в кабинете директора Универмага и последовал на склад вместе с Тёмой и продавщицей Татьяной.

Дойдя до места, я вежливо отказался рассматривать и примерять костюмы.

— Тём, они отличные. Ты выбирай себе. Я тебя на улице подожду.

Татьяна взволновалась, мой отказ был для нее непонятен.

— Что не понравилось?

— Фасон. Не мой фасон. У меня сосед. Обещал дать свой свадебный костюм поносить.

Я вспомнил, что люди давали друг другу поносить одежду по особому случаю. И это считалось нормальным.

— Но выпускной. Всё-таки, такой большой праздник! Одеть костюм с чужого плеча?

Она выглядела даже обиженной. Не всем предоставляется такая возможность. Этих костюмов просто больше не будет через неделю. Доступ к дефициту имели избранные. В ее глазах я выглядел глупцом, который сам себя вычеркнул из их числа. Но мне было наплевать, на то, что обо мне думает продавщица отдела мужских костюмов.

— Ну и что, что с чужого плеча?

Мой друг недоуменно пожал плечами, но ничего не сказал.

Я вежливо попрощался и оставив Тёму на складе, отправился обратно по коридорам на улицу тем же путем, что и пришел сюда.

Выйдя на пандус и оглядевшись, я обнаружил передвижной ларек — мороженое прямо рядом с центральным кинотеатром Сатурн на Советской.

Центральные площади и улицы уже успели привести в порядок. Некоторые продуктовые магазины открылись и у входа толпились длиннющие очереди. А вот мороженым никто не интересовался.

Мне безумно захотелось попробовать тот самый вкус детства, утерянный вместе со страной. Я подошел к ларьку под тентованной тканью и стал изучать предложение.

На прилавке красовалось всего два ценника: вафельный стаканчик по двадцать копеек и эскимо по тридцать, соответственно.

— Здравствуйте, — обратился я к мороженщице изнывающей от скуки и нарождающейся жары, доставая три пятнадцати копеечные монетки — два стаканчика, пожалуйста.

Она смерила меня взглядом, откинула крышку холодильного отсека из которого поднялось морозное облачко и вытащила два мороженых.

— Паажалуйста, — растягивая слога, она передала стаканчики мне.

Вроде бы и не грубила, ответила почти вежливым тоном, но у большинства покупателей от ее тона сложилось бы ощущение вины перед этой категорией работников торговли. Они делали свою работу с некоторым одолжением, показывая свою значимость.

У большинства, но не у меня. Мне было смешно наблюдать за этой наигранной, почти театральной ленью. Сдачу в пять копеек она возвращать не собиралась. Другой бы на моем месте стушевался и давно ушел бы.

Ведь в курортном городе люди бывают щедры. Приезжие особенно. Но не местная пацанва. У нас деньги на деревьях не растут.

Я не уходил. Улыбался и ждал сдачу.

— Чего тебе? — она сделала непонимающее лицо.

— Сдачу, тёть.

— Ах, да, — делано спохватилась мороженщица, — совсем засыпаю на ходу. Она полезла в карман на своем переднике и выудила оттуда пять копеек.