— Тёть, а хотите, сходите и поспите. Я тут за вас поторгую, пока вы отдыхать будете.

— Какая я тебе тетя?! — почти заревела продавщица, теряя остатки вежливости вместе с выданной мне сдачей, — иди отсюда, поторгует он!

— Ну не хотите, как хотите. Я от души хотел помочь даме. Всего вам доброго, хорошей торговли, — я улыбнулся и театрально раскланялся. Потом развернулся и пошел обратно в сторону Универмага.

Тёмы долго не было, второе мороженое начало таять и подтекать. Мне пришлось сделать маленькую дырочку на донышке, чтобы как-то спасти вафельный стаканчик от окончательного размокания.

Наконец мой закадычный друг и приятель появился с большим бумажным свертком в руках.

— Тёмыч, где ты? Что ты там застрял? Твое мороженое растаяло! — я подскочил к нему протягивая уже довольно помятое лакомство.

— Макс, ё-прстэ! Что случилось? Почему ты ушел? — он сунул мне в руку увесистый сверток, завязанный бумажным шпагатом-бечевой и потянулся за мороженым.

— Короче, эта твоя Лидия Евгеньевна — жена того самого Солдатенко из горисполкома, который меня пнул из комсомола, — я решил сообщить Теме прямо причину своего отказа покупать у нее костюм из-под полы, — понимаешь?

— Короче, я купил два костюма, — передразнил мою интонацию друг, — один мне, один тебе. Пошли к тебе домой — будешь выбирать.

Я опешил и остановился. Тёма не видевший меня и следовавший за мной, с поднятым стаканчиком с мороженым над головой, наткнулся на меня в момент моей остановки.

Остатки мороженого полетели прямо в единственную складку бумажного свертка, сквозь которую проглядывала ткань новенького костюма.

Катастрофу довершила попытка Темы выудить падающее мороженое. Этим он сделал только хуже, потому что я дернул сверток в стремлении спасти положение, но тем самым мы оба непроизвольно разорвали бумагу и окончательно измазали спину пиджака сладко-молочной жижей.

— А деньги за костюм? — спросил я Тёму на автомате.

Он растерянно смотрел на огромное несимметричное пятно на ткани костюма.

— Заплачено. Там были еще чешские, уцененные костюмы по семьдесят три рубля. Мать с отцом дали мне сто пятьдесят. Как раз хватило нам обоим, и сдача осталась, — он никак не мог отвести взгляда от белого развода, — откуда здесь взялось это чертово мороженое?

— Пошли искать химчистку. Мороженое купил я. Хотел сделать тебе приятное в жаркий день.

— Может отстираем?

— Пиджак? Это вряд ли. Его еще прогладить потом после стирки будет невозможно. Штаны еще куда ни шло.

Проблема была не в том, чтобы найти пункт приема в химчистку. Нам нужно было найти работающий. Их всего в городе три-четыре и обчелся.

А вследствие наводнения они не функционировали. После третьего закрытого пункта мне стало понятно, что эта идея совершенно бесперспективна.

— Походу мы не найдем. Если только…

Мне пришла в голову новая идея.

— Если только? — переспросил с надеждой Тёма

— Если только не договоримся в Интуристе. Айда.

Три года назад в городе построили совершенно новый современный отель, для приема иностранных туристов. Это был отдельный закрытый мир, куда доступ без знакомств простому смертному советскому гражданину, был еще более затруднен, чем в закрома советский торговли.

— Да-ну, кто нас туда пустит. Совсем без мазы, затея. Пойдем постираем.

— Попытка, не пытка, как говорил товарищ Берия. Не боись, пошли. Прорвемся. — я направился уверенным шагом в сторону отеля.

Для того, чтобы попасть в Интурист нужно было проскочить кордон милиционеров на входе. Потом двух швейцаров. Но это если идти в лоб. Через центральный вход.

Мы подошли к отелю с торца, в который упиралась парковая зона. Было еще рано и здесь у калитки дежурил одинокий дружинник, который сначала пристально нас разглядывал, но потом его внимание отвлекли три девушки, подошедшие к нему в попытке договорится о пропуске на территорию.

Многие заезжие барышни мечтали познакомиться в отеле с иностранцами, для того чтобы выскочить замуж.

Те из девчонок, кто посмекалистее заблаговременно устраивались на работу официантками и горничными. У таких было больше шансов.

Правда, для этого нужно было сдавать экзамен по английскому языку. Но особо упертых это не останавливало, не смотря на конкурс по десять пятнадцать человек на место.

В гостинице отдыхали не только иностранцы, но и советские партийные функционеры, известные артисты, деятели культуры, знаменитые спортсмены.

Все они, каким-то мифическим образом, через профсоюзы, получали квоту в гостиницы системы Интурист по всей стране.