Распорядителя Бертольф пока не завел, а потому Леанте самолично записывала каждую крестьянскую семью и каждое подношение в учетную книгу.

– Рах Кароф, горшечник, - объявил следующий крестьянин,и Леанте старательно внесла новое имя.
– Старшая жена Нара, младшая жена Гьель, детей семеро.

?оршечник Рах принес в уплату обожженную глиняную утварь для кухни. На стол в господскую трапезную такую не поставишь, но для челяди всяко сгодится.

– Урк Йельт, пастух, - сутулый старик беспокойно мял в руках соломенную шляпу. – Мне платить нечем, новый господин, немощен стал. Вот, чужую скотину присматриваю, за то люди кормят. Один я остался на свете. Моих сыновей война забрала, а жена уж давно померла. В прошлом году последнего сына в замок в услужение отдал, в счет уплаты. Старый господин ?ар-Зо-Наррах обещал с меня больше податей не спрашивать.

– Как зовут сына?
– нахмурился Бертольф.

– Итех Йельт, господин. Водовозом служит.

Лорд Молнар пристально взглянул на пастуха и, будто что-тo решив, кивнул.

– Проверим. Следующий.

– Шдер Орфах, простой человек, - выступил следом высокий крепкий мужчина и взглянул на нового хозяина исподлобья.
– Жена Анко, четыре сына,две дочери. Ремеслу не обучен, живу с того, что сам на земле вырастил.

– И где часть того, что ты вырастил?

– Господину Фар-Зо-Нарраху в замок отдал, целый воз снеди привез больше луны тому назад, с него и спрашивай, - мужчина надменно сложил руки на груди.

Леанте скосила глаза на мужа: на его мужественных скулах заиграли желваки.

– Кто подтвердить может?

– Да всякий подтвердит, - му?чина неопределенно махнул рукой.
– Меня тут все знают, солгать не дадут.

Бертольф обвел взглядом людей – селяне угрюмо молчали.

– У Хайре спрошу, - осмелилась подать голос Леа. – О возах она говорила. Быть может, помнит, кто привозил.

Супруг неохотно кивнул, но проводил мужчину подозрительным взглядом. Повел плечами – резко, до хруста. Сморщился, словно ему досаждала боль. Леанте только вздохнула: Веледа сегодня в красках разъяснила ей, как мужчины чувствуют себя с похмелья.

– Дарс Онлуг, лесоруб, – подступил к господам следующий креcтьянин.

– Лесоруб?
– заинтересова?но вскинул бровь Бертольф.
– Станешь для меня работать? Работы для лесорубов и pудокопов у меня будет много. За исправную службу серебром платить стану.

Бесцветные глаза крэггла загорелись.

– Это можно. Семья у меня большая, кормить надо. Да и сына старшего с собой возьму.

Опросив всех – к этому времени уже стало смеркаться, - Бертольф подозвал к себе деревенского старейшину.

– Много домов покинутых осталось?

– Есть маленько, - неопределенно дернул бородищей крэггл.

– Своих людей хочу на эту землю заселить. Из Вальденхейма. Как думаешь, примет местный люд новосельцев?

Старейшина с прищуром поглядел на лорда.

– ? ты привози, вождь, там и поглядим, примут ли. Коли руки рабочие, они везде себе дело найдут да уважение сыщут. ? коли вальды приедут нас с этих земель сживать – так наша земля кое-кому и горячим песком покажется.

По пути назад Леанте продолжала раздумывать над словами старейшины. Может, сказывались волнения предыдущих дней,и на самом деле крестьяне покорились новому лорду, но почему-то казалось, что старейшина высказал плохо скрытую угрозу.

Поздним вечером Леанте дожидалась мужа, стоя в опочивальне перед распахнутыми ставнями. Расторопные слуги растопили камин: осень близилась к последней, самой холодной трети,и ночи в каменном замке становились все холоднее. Мерзнуть Леанте не любила, предпочитая вечерами греться у камина и кутаться в теплую шаль, но сегодня казалось, будто кровь в ее жилах подогрели изнутри: щеки так и пылали жаром, а воздух в комнате казался горячим, словно жерло кузнечного горна. Жадными глотками Леанте вдыхала холодный воздух осени и дивилась тому, как легко оказалось распрощаться с былыми надеждами и принять ту судьбу, которую выбрал для нее мстительный дядюшка.

Хлопнула дверь. Леанте обернулась – Бертольф замер на пороге, глядя на ?ее с недоумением.

– Почему ты не спишь? Уже поздно.

Он явно пришел из купальни: длинные светлые пряди слиплись, с них и с бороды – или того, что от нее осталось – на тунику стекали капельки воды.

– Не спится, - тихо сказала Леанте, наблюдая за мужем.
– Ожидала вас. Думала, сегодня мы еще успеем немного позаниматься.

Бертольф отвел глаза, бросил на сундук стеганый гвардейский подлатник, расстегнул ремень и бросил туда же – короткие ножны, прячущие ?ож, глухо звякнули о деревянную крышку. Леанте словно впервые увидела мужа – не как человека, сломавшего ее судьбу, а как мужчину. Высокий – повыше Кальда, но не настолько массивный, как Фар-Зо-Наррах. Кальд выигрывал у него стройностью и горделивой осанкой, но Бертольф казался шире в плечах, в каждoм движении угадывалась ленивая, зловещая грация хищника. Рукава туники были закатаны до локтей, обнажая предплечья – крупные и мускулистые, какие бывают у кожевенников и кузнецов, но не у лордов. От костяшек пальцев до самых локтей вились замысловатые переплетения татуировок. Леанте не знала, что они означают, но успела повидать такие у других воинов.

– Сегодня, пожалуй, нет, - ответил он ровно, с явным облегчением усаживаясь в кресло у камина. Стянул один сапог, другой, бросил оба под лавку у входа. Вытянул длинные ноги поверх овечьей шкуры с густым мехом, откинул голову на спинку стула и закрыл глаза. – Сегодня я буду плохим учеником. Голова занята другим.

– Чем же?

Леанте плотнее запахнула полы домашнего платья, а затем, подумав, отошла от окна и сбросила платье вовсе, оставшись в длинной льняной сорочке. Тихо ступая, подошла к Бертольфу сзади. Поколебавшись,тронула мокрые волосы мужа, освободила несколько прядей, перебросила поверх спинки кресла. Бертольф приоткрыл один глаз, скосил на Леанте.