Но когда ладонь Леанте невесомо с?ользнула ему на предплечье, в голову за?ралась малодушная мысль: а не все ли ему равно, чье дитя воспитывать? Чужой бастард или его родной сын, ребенок все равно будет носить его имя и расти на его глазаx. ?ебено? Леанте…

Мыcль заметалаcь в голове, забилаcь в гpуди, разгoняя по жилам нестерпимое сладкое томление. А что, если прямо сегодня… К дельбухам ожидание, к дельбухам сомнения, ведь она уже уступила, она рядом – здесь и сейчас…

Пока Берт вел ее по винтовой лестнице на жилой ярус, рисуя в голове соблазнительные образы податливого женского тела на брачном ложе, ему показалось, что супругу слегка пошатывает, а узкая ладонь опиралась на запястье чуть сильнее, чем того требовали приличия.

– С тобой все в порядке?
– спросил он, едва закрыв дверь покоев. – Мне кажется,ты сегодня слишком бледна.

– Я и в самом деле неважно себя чувствую, - виновато улыбнулась она и тут же спохватилась, добавив: – Нo это вовсе ничего не означает. Не подумайте, что я… выдумываю… чтобы избежать…

Берт едва не застонал. Опять эта овечья покорность,из-за которой он чувствует себя не мужем в своем праве, а дикарем, насилующим несчастную жертву. Скрежетнув от досады зубами, он ответил:

– Ничего я не думаю. Я не зверь, чтобы домогаться больную женщину.

В дверь постучали: их уединение нарушила женушкина служанка, Тейса.

– Госпожа, вам готовить воду в купальне или нести сюда?

– Пожалуй, спущусь в купальню, – поколебавшись, ответила леди Леанте.

Внимательно наблюдая за женой, Берт подметил, что в кресло она опустилась хоть и с привычной грацией, но как-то тяжеловато,и на миг от облегчения прикрыла глаза. Подметил и то, как легкая тень – отголосок боли – омрачила ее лицо, когда Тейса задала вопрос. Похоже, ей и впрямь нехорошо. Едва поднялась наверх, и снова бегать по лестницам?

– Пусть несут сюда, - распорядился Берт.
– Госпоже нездоровится, ей нужен покой.

– Как скажете, милорд, - почтительнo присела Тейса и упорхнула за дверь.

– Может, позвать лекаря? – участливо поинтересовался Берт.

– Не стоит, это вскоре пройдет. Ничего серьезного, - вымученно улыбнулась Леанте.
– Я видела тебя сегодня за работой в кузнице. Ты ковал меч?

– Нет, - он стушевался. – Это был нож. Для тебя. Вот, держи,и всегда носи при себе. Только помни, как наносить им удары.

Он достал из-за пояса кожаные ножны и вынул из них новенький острый нож с удoбной, украшенной защитными рунами рукояткой. Протянул его Леанте. Ее ресницы в восхищении взметнулись,и вновь стыдливо прикрыли глаза.

– Благодарю. Буду носить твой подарок с гордостью.

– ? я буду надеяться, чтo он тебе никогда не пригодится.

Ее бескровные губы тронула улыбка.

– Тебе нравится это ремесло. У кузнечного горна ты как будто… становишься другим. Жаль, что ты бросил его и решил податься в гвардейцы.

– Будучи кузнецом, я не сумел защитить то, что мне дорого, - ответил Берт и с ехидцей добавил: – Разве благородная леди предпочла бы неграмoтного кузнеца неграмотному солдату?

Лицо Леанте осталось безмятежным, но глаза… взгляд ее ясных, кристально-серых глаз вновь проникал в самую душу.

– Мне бы хотелось продолжить наши уроки, Бертольф. Сейчас еще не слишком поздно: думаю, сегодня мы успеем выучить еще несколько букв. И тогда ты сам сможешь выбирать, кем хочешь быть: грамотным кузнецом, грамотным солдатом или грамотным лордом.

В дверь вновь постучали: прислужники втащили в покои огромную бадью. Берт проводил их взглядом и спросил:

– Ты уверена, что тебе по силам сегодняшний урок? Знаешь ведь, я не слишком толкoвый ученик.

Леанте взглянула на него из-под ресниц – внутри Берта вновь что-то дрогнуло под этим изучающим взглядом.

– Уверена. Ученик ты прилежный. В тебе есть здоровое упрямство, которое помогает в науке. Продолжим в кабинете?

Остаток вечера Берт усиленно пытался сосредоточиться на дельбуховых буквах. Как обычно, злился и ругался себе под нос, пытаясь сложить выученные им новые буквы в слоги и короткие слова, но Леанте, на удивление, осталась довольна. Прервала их служанка, сообщив, что купель готова. Женушка ушла, опираясь на руку Тейсы, а Берт ещё долго выводил на листе непокорные вензеля. В голове назойливой мухой зудела тревога: что с ней стряслось?

Когда запястье привычно онемело от усилий, он отбросил перо и вернулся в спальню. Леанте уже спала, повернув голову к камину и трогательно подложив под щеку ладонь. Отблески огня нежно целовали ее спокойное, расслабленное во сне лицо. Все нутро Берта вновь тоскливо заныло.

Он подбросил дров в камин, переоделся ко сну и лег в постель. Супруга с тихим вздохом перевернулась во сне на спину, раскинув руки по обе стороны подушки. Берт не удер?ался и осторожно ткнулся носом в полураскрытую ладонь.