Нижнее отделение в сейфе набито пухлыми пачками наличных. Я даже трогать их не стал, чужого не надо. Но на глаз сумма весьма и весьма приличная. В этом городе на такую даже и купить-то, пожалуй, нечего. Наверху — папка с бумагами. Документы на бар, торговая лицензия, пожарный сертификат, договор на вывоз мусора, квитанции электрической компании, страховка на случай пожара… Немалая, однако. Спалить его как бы не выгоднее, чем продать. Да и кто купит?

Завещание. Владелец в случае смерти всё оставляет дочери. Логично. Жаль, пропали оба.

Три пачки с патронами двенадцатого калибра. Пули и крупная картечь. Не на утку ходил этот охотник.

Коробка из-под марципановых конфет. Жестяная, глянцевая, розовая с золотом. Лежит поверх всего, сияет фальшивым блеском, только надписи «Открой меня» не хватает.

Я открыл.

Внутри толстая тетрадь, плотно исписанная мелким почерком, несколько защищённых конвертов — пустых, с напечатанным на принтере почтовым кодом. Анонимный абонентский ящик в неизвестном почтовом отделении — вместо адреса только длинный номер. Без справочника не понять даже город, да это, скорее всего, и неважно. Старомодная, но снова востребованная услуга для тех, кто не любит электронную почту, которую теперь прочитать куда проще, чем бумажную. Спецконверт, в отличие от цифровой криптографии, хотя бы не вскрыть так, чтобы не осталось следов. Даже не будь в коробке фото, я бы и так догадался, чьё это имущество. Но фотография есть — квадратный полароидный снимок, на котором со стаканом в руке сидит у стойки бара грустный и почти трезвый Калдырь. Кажется, эта коробка предназначена мне. Впрочем, если и нет, меня это не остановит.

***

— Привет, босс! — здоровается бодрая и какая-то непривычно незлобная Швабра.

— Здравствуйте, Роберт, — приветствует меня её подружка.

— Что-то вы сегодня рано. А как же школа?

— Занятия отменили! — сообщила уборщица. — Вместо них три дня будут экскурсии на Завод. В рамках профориентации. Моя группа завтра, так что сегодня я совершенно свободна.

— И сразу явилась на работу? Вместо того чтобы… Что обычно делают сбежавшие с уроков школьники?

— Что, босс?

— Э… не знаю, — признался я. — Но вряд ли отправляются убирать туалеты.

— А куда шёл, сбежав с уроков, ты?

— Я не сбегал с уроков.

— Да ладно, не ври! Ни разу?

— Честное слово.

— Ты был такой правильный и скучный?

— Нет. Я не учился в школе.

— Серьёзно? Почему?

— Так вышло. Итак, почему вы тут?

— Это всё она, — Швабра махнула рукой на блондинку, — кажется, запала на нашего засранца. Но я тебе этого не говорила, босс!

— Любовь зла, — пожал плечами я.

— Он забавный, — сказала всё-таки услышавшая наш разговор блонда. — И говорит то, что думает.

— Он просто мало думает, — фыркнула Швабра, — и много говорит.

— Остальные ещё хуже.

— Вау, герла, ты рили тут! — по лестница спускается улыбающийся шире ушей панк. — Я в отпаде, герла! Рили клёво выглядишь!

— Спасибо, я тоже рада тебя видеть, — помахала ему рукой блондинка.

— Рили, без бэ? Сорьки, гёрл, а повторить можешь?

— Что повторить? — удивилась девушка.

— Ну, то, что ты сказала?

— Что я рада тебя видеть?

— Да, блонди, ты не поверишь, но, кажется, я слышу это первый раз в жизни!

— Я. Рада. Тебя. Видеть, — чётко и раздельно произнесла блондинка, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться.

— Теперь я за тебя умру, блонди. Рили так.

— Какие глупости, — нахмурилась она, — вот этого мне точно не нужно. Ужасно не люблю, когда умирают.

— Сорьки, блонди, рили не прав. Опять наговнил, да?

— Я не сержусь.

— Блин, только скажи, что надо. Я сейчас на склад, за бухлом для бара, потом к полису, показать, что не свалил, потом — что угодно. Рили всё.

— Очень мило, — кивнула девушка, — я прогуляюсь с тобой, если ты не против. А потом поможешь мне пересадить цветы, ладно?

— Да я… Да блин! Да офигеть! Я щас, ван секонд! — панк умчался наверх.

— И ничего смешного, — строго сказала блондинка, глядя на Швабру.

— Я никогда не смеюсь, — ответила та мрачно. — Иначе ржала бы как безумная. От общего идиотизма происходящего.

— Он не так плох, как тебе кажется. Ты просто не знаешь, куда смотреть.

— Сама туда смотри! — фыркнула моя помощница. — Меня от этого тошнит.

— Скажи, — перебил я их пикировку, — это ты снимала?

— Да, — блондинка повертела в руках карточку Калдыря и вернула её мне. — Я.

— А где?

— В баре, конечно, разве не видно?

— Ни разу не видел тебя здесь вечером.

Она ничего не ответила, повернувшись к лестнице, по которой спускается…

— Что ты с собой сделал, придурок? — фыркнула Швабра. — А ведь почти уже стал на человека похож!