Шрифт:
— Жарко, — сказал он. — Выкупаться, что ли?
ЧЛЕНЫ МЕТЕОРОЛОГИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
Проснулся Юрка утром — глаза не хочется открывать. Всю ночь снился Дик. С ящиком тола на спине он бросался под бронепоезд. Раздавался взрыв, вагоны и паровоз летели под откос, а Дик — жив-здоров — прибегал к Юрке, улыбался и говорил человеческим голосом: «Не бойся, не разорвет меня… Я железный!» И правда, Дик был железный, а шерсть — стальная проволока.
Сколько ни валяйся в кровати, а вставать надо. Бабки нет. Ушла куда-то. Чугунок с холодной картошкой стоит на столе. В алюминиевой кружке жир, на тарелке — хлеб. Полегче стало с едой. В магазине опять прибавили хлеба, крупы, жира. И даже сахар по карточкам дают.
Юрка оделся и сел за стол. Взял картофелину, а в рот так и забыл положить: за окном творилось что-то необыкновенное. Отряд «истребителей» в полном составе разгружал машину. На землю сбрасывали доски, круглые белые бревна, инструменты. Тимка Груздь стоял на крыльце сельсовета с трубой. Труба была черная и с треногой посередине.
Юрка не стал завтракать. Пулей выскочил из дому, добежал до калитки, а на дорогу вышел степенным шагом. Не хватало еще, чтобы «истребители» подумали, что он сгорает от любопытства. Машина ушла, а ребята стали складывать доски и бревна. На Юрку никто не обращал внимания. Все были заняты делом. Перебрасывались между собой быстрыми непонятными словами. Владька Корнилов, опустив черный чуб на глаза, сидел на траве и топором открывал ящик. Юрка подошел поближе, заглянул через плечо.
— Отскочи, — сказал Владька.
— Топор-то в руках держать не умеешь…
— Отскочи, говорю! — Владька посмотрел на Юрку и прибавил шепотом: — Рванет — костей не соберешь!
Юрка шарахнулся от ящика, но потом снова подошел.
— Тол? — спросил он. — С толом я умею обращаться.
— Тол — чепуха, — сказал Владька, засовывая топор в щель, — тут, дорогуша, кое-что почище! — Крышка заскрипела и отскочила. В ящике лежали какие-то странные приборы — не то градусники, не то водомеры. И еще лежали в ящике черные железные стойки с белой шкалой и делениями.
Юрке вдруг вспомнилась школа, физический кабинет. Если сильно раскрутить за ручку два стеклянных диска с наклеенными на них серебряными полосками, то появится электрическое поле и по проводам пойдет ток. Как же называется эта машина? Так Юрка и не смог вспомнить.
— Сколько барахла… — покачал головой Юрка. — Я думал…
— Думают индюки и куры, когда их приглашают в суп, — сказал Владька. — Барахло… Темнота!
— У нас в школе таких штук было — завались.
— Станцию строить будем, — сказал Владька и любовно подул на прибор.
— Какую станцию?
Корнилов приложил круглую штуку со стрелками к уху и, блаженно улыбаясь, сказал:
— Не тикает.
Юрка пожал плечами и подошел к Борьке, заместителю командира.
— Отдал я.
— Чего отдал?
— Дика, — сказал Гусь. — В гарнизон отдал. Обучают сторожевой службе… А он и так все понимает.
Здоровый, неповоротливый Борька с любопытством посмотрел на Юрку и сочувственно покачал головой.
— Жалко?
— А ты думаешь… — вздохнул Юрка. — Надо. Там от него больше пользы.
— Как он этого… агронома? Помнишь?
— Чего вы будете строить? — спросил Юрка.
— Метео… рологическую станцию, — в два приема выговорил Борька.
— А-а, знаю, — сказал Гусь. — Это микробу ловить…
— Не-е… Погоду будем определять. Когда дождь, когда вёдро.
— Когда зима, когда лето… А я думал, микробу искать. Микробу интереснее. Мы в школе искали. Она маленькая, ее в этот… ну который все увеличивает… надо искать.
— Будем температуру воздуха определять… — Борька посмотрел на небо и спросил: — Сколько сейчас градусов?
Юрка тоже посмотрел на небо, но там ничего не было написано.
— Много, — сказал Юрка. — А зачем температура? И так ясно, что лето на дворе, а не зима.
— Сейчас проверим… — Борька подошел к приборам, которые выложил Владька на землю, взял один в руки. — Двадцать четыре градуса.
— А дождь? — спросил Юрка.
Борька взял барометр.
— Так… переменно. Дождя не будет.
— Будет, — сказал Гусь. — Бабка и так знает, когда будет дождь.
— Поменьше слушай бабкины прогнозы, — назидательно сказал Борька. — Науке верь.
— Эй, Гусь! — позвал Тимка Груздь. Он все еще не мог расстаться с трубой. Это была не простая труба, как сначала показалось Юрке из окна. В трубе блестели выпуклые линзы, на узком конце вращался окуляр с делениями. Тимка поставил трубу на треножник, приник к окуляру и стал крутить какой-то винт.
— Погляди, — предложил он Юрке.
Гусь глянул в трубу и присвистнул: красный семафор был так близко, что, казалось, до него можно рукой дотронуться. А на самом деле до семафора было километра два.