Вечером Родька подъехал к реке с двумя охапками иван-чая.

— Митрич! — крикнул он. — Митрич, глянь, что я привёз.

Старик быстро перемахнул на лодке через протоку.

— Вот уважил, Родя, ай да уважил. Я теперь наготовлю чая, приезжай пить будем. Скоро покосы закончите?

— Косят ещё, говорят, много будут готовить, все полянки выкашивают, даже по некоей. Всё собирают.

— И понятно: ныне людно в наших местах, звону много. Наш-то свою выгоду не упустит. Ты приглядывай, может, мята где попадётся, так нарви, а то на реке её нету. Я уже разных травок припас, и ещё припасу.

— Ладно, я поеду, ещё есть заделье.

— Заезжай, не забывай.

— Заеду

Последние льдины унесла река, только на ручьях, куда надо было идти старателям, огромные синеватые глыбы висели на валунах. Ещё с неделю нужно было подождать. Уже кончались продукты, за мясом не сходишь, в лесу снег раскис и хлюпал, разваливая обувь. Лаврен спросил Эликана, есть ли у них сети.

— Есть тётка (сеть), только никто не хочет рыбачить, будут сидеть и ждать, пока придёт удача и какой-нибудь зверь выскочит на стойбище.

— А почему не хотят рыбачить?

— Много рыбы не поймаешь, а её нужно делить на всех, а мало — всем не хватит.

— Если много поймать, то на всех хватит.

— Много ловить никто не умеет, а мало не хотят, — буркнул старик.

— Давай сеть, попробуем рыбки наловить, сейчас как раз кстати.

Эликан принёс кусок сети, приобретённой у бурят. Буряты покупали снасти у китайцев, те славились своими сетями.

— Маркел, ты у нас рыбак, — крикнул Лаврен, — бери ребят, рыбу будем ловить!

Еремей Трухин и Кирьян Лисицин быстро соорудили деревянный крест, привязали его к краю сети и пошли на небольшой мысок, выступавший на повороте реки. К другому концу сети привязали верёвку и стали понемногу опускать сеть. Течение подхватило крест и понесло на середину реки. Взяв верёвку, Маркел медленно побрёл по мелкому галечнику вниз по течению. Удары в сеть он почувствовал сразу, потом снасть резко стала тяжелеть, и только на том месте, где она находилась, заблестела река, переливаясь на солнце. Молодые крепкие парни едва вытащили сеть на берег. Жители стойбища кинулись помогать, громко радуясь успеху. Рыбы оказалось так много, что поначалу люди даже растерялись, но быстро опомнились. И уже вскоре на кострах жарили её на рожне, варили в котлах. Хватило рыбы и оголодавшим собакам, с жадностью набросившимся на еду. Насытившись, они лежали неподалёку от костров и смотрели ещё голодными глазами на людей.

— Как вы ловко ловите рыбу, — восхитился Эликан, — мы так не можем.

Томубек, недовольный присутствием русских, тоже радовался неожиданной удаче.

Сеть больше не кидали. Карагасы рыбу впрок не заготавливали, ели свежую и то по случаю. Пировали долго. Уже когда солнце коснулось белых вершин соседних сопок, Лаврен решился на разговор, который затягивал до самого последнего дня.

— Эликан, хочу поговорить с тобой.

Старик кивнул и стал набивать ганзу, вырезанную давным-давно из кедрового корня. Он специально затягивал время, понимая, что нужно Лаврену, но не хотел открывать секреты рода. Правильно сказал Томубек, что, как только за жёлтым камнем пойдёт народ, пропадёт тайга, уйдёт зверь, тогда придётся уходить в другие места. Но и там тоже могут оказаться русские, которые не считаются с законами тайги, делают то, что им выгодно. Никакого с ними сладу нет.

И сейчас Эликан решил, что не скажет, где можно много взять жёлтого камня, хотя это место совсем рядом, всего полдня пути. Есть одна неприметная речушка, совсем невзрачная, но если по ней пройти вверх по течению пару часов, то открываются россыпи мелкого галечника с песком, там и есть то, чего желают русские.

— Эликан, я понимаю, что вы не хотите, чтобы мы искали здесь золото, но мы ведь были и в прошлом году и ничего худого не сделали, разве ты в обиде остался?

— Нет, Эликан помнит твои подарки. Но разве ты один ходишь здесь? Разве других русских здесь не бывает?

— Я всё понимаю, мы, как и договаривались, оставляем вам лошадь, а вы даёте нам лодку, это хороший размен?

— Да, это хорошо, лодка есть, и она будет ваша, когда вы соберётесь уходить.

— Хорошие в вашем роду охотники, Эликан, особенно мне понравился молодой охотник Оробак. Когда в стойбище есть такой охотник, мясо всегда будет вариться в котлах.

— Хороший охотник Оробак, ты прав, Лаврен.

— Он много раз ходил с нашими охотниками и добывал мясо.

— Но ваши охотники добывали больше мяса, у ружья рука длиннее, чем у лука, — возразил Эликан.

— Согласен, с ружьём ловчее добывать мясо. — Лаврен помолчал несколько минут. — Если ты мне покажешь место, где есть золото, я отдам ружьё Оробаку, когда мы осенью пойдём домой.

Старик не поверил своим ушам. Такое ружьё купить на суглане стоило много соболей и белок, и никто не мог позволить себе такую роскошь. А здесь предлагали отдать почти задаром, надо просто показать место, где есть жёлтый камень, совсем не нужный карагасам.

— Твоё слово верное? — спросил Эликан.

— Да, то, о чём договаривались раньше и ещё ружьё. — Лаврен понял, что попал в точку и старик не устоит перед таким соблазном.