— Родя, а ты где так долго был? В Тинскую ездил или в Шиткино? — Это всё, что знала девочка.

— Нет, мы в другой стороне были.

— Совсем в другой? Зачем вы туда ездили?

— Камушки искали жёлтые.

— Нашли?

— Да.

— Ты мне покажешь?

Родион достал небольшой гладкий самородок, похожий на орешек, только жёлтый. Девочка долго разглядывала его, вертела в руках и потом протянула его назад другу.

— Возьми его в подарок, — сказал мальчик.

— Правда? А что с ним делать?

— Пусть останется у тебя, как только посмотришь на него, сразу меня вспомнишь.

Детям неведомы торговые отношения, стоимость, цены, им важнее дружба и неожиданная радость от подарка.

— А у тебя ещё есть такой? — спросила девочка.

— Есть.

— Тогда возьму, а то если у тебя больше нет такого красивого камушка, я не возьму.

— Бери, бери.

— Вот вы где, — сказал Евсей, заходя на кухню. — Никитична, а мне молока найдётся кружка?

— А как же, садись, повечеряй с нами. Нас Родион угощает пряниками.

— Ну, раз угощает, то и я сяду с вами, правда, у меня тоже есть кое-что.

На столе появились конфеты и изюм.

— А мне Родя подарил вот что. — Лизавета раскрыла ладонь, где лежал самородок.

— Молодец, Родя, хороший подарок сделал.

Девочка заулыбалась, закачала головой и ногами одновременно.

Родион рассказал, как в первый раз сел на оленя и, зацепившись ногой за ветку, свалился, и покатился впереди животного. Рассказывал о своём новом друге Оробаке — хорошем охотнике, показывал, как он подкрадывался к глухарю и уже почти выстрелил, но в это время Родион случайно наступил на ветку — она хрустнула, и глухарь улетел. Смешно было, как Оробак скорчил Родиону рожицу, все покатывались со смеху. Рассказывали другие смешные истории, но не говорили о работе, которой переделали за лето много — ничего весёлого в ней нет.

Такая разная компания сидела за столом, а со стороны посмотришь, будто одна дружная семья, которая собралась после долгой разлуки.

На другой день к обеду в домик, где проживали братья Цыганковы, пришёл Хрустов.

— Ты давал Лизавете самородок? — спросил он Родиона.

— Да, вчера подарил.

— Раз так, то попрошу кузнеца, пусть отверстие сделает, Лиза на шею оденет, как украшение, золото всё ж. А не жалко? — вдруг спросил он Родиона, пристально всматриваясь в глаза мальчику.

— Чего жалеть? Не украл, сам нашёл.

— Правильно. Евсей где?

— Пошёл Лаврена навестить, передать привет от Эликана.

— Придёт, скажешь, чтобы ко мне зашёл.

Вечером Евсей рассказал, как самородок у сестры увидел сын Хрустова, Нестор, захотел присвоить его, но Лизавета устроила такой скандал, что собрались все домашние. Илья Саввич отдал подарок девочке, сына отвёл от посторонних глаз и отвесил подзатыльник, пообещав отправить на лесозаготовки, чтобы ума набрался.

Вскоре девочка ходила с самородком на шее, который висел рядом с крестиком.

— Тятя пообещал, что отдаст это мастеру, и он сделает мне золотой крестик, можно, Родя, а?

— Конечно, можно, это уже твоё.

— Родя, а когда ты в другой раз поедешь, ты мне оленя привези, я никогда не видела оленя. Он мне так нужен.

— Олень большой, его в карман не положишь.

— Ну, тогда не надо. Когда я вырасту, сама поеду посмотреть оленя, ты меня возьмёшь с собой?

— Конечно, возьму.

— А у меня сушечки есть, вот. — Девочка достала из карманчика две маленькие гладкие баранки. — Это тебе.

Дети сели на крылечко и стали с удовольствием жевать сушки. Мимо прошёл Евсей, направляясь к Лаврену.

Старик ходил на работу только тогда, когда Хрустов присылал за ним. Отправляясь куда-нибудь по делам, Илья Саввич хозяйство оставлял только на старого управляющего, а без надобности не тревожил. Болезнь совсем не ушла, но, благодаря стараниям Акулины, нечасто являлась и не донимала уже так. Благо, что помогал Илья Саввич: платил полное довольствие да иногда присылал гостинцы — всё ж помощь. Акулина женщиной оказалась нешумной, самостоятельной, столько лет жила без мужика — и ничего, а с мужиком, что не жить. Зря не скандалила и вообще голос повышала только на беспутых соседей, доводивших своих детишек до болезней. Старуха забирала больных ребятишек к себе домой и наказывала родителям прийти за ними через неделю, раньше ни ногой, а то лечение не пойдёт на пользу. Неделю отмывала, откармливала больного ребёнка, отстирывала одежонку, а за лечение ничего не брала.

— Доброго здоровья, честной компании, — сказал Евсей, входя в дом.

— Кто там ещё? — спросила старуха из кухни.

— Я это, Евсей, я к Лаврену.

— Как же, помню тебя, проходи, разувайся у двери.

Лаврен отложил валенок, поднялся навстречу.

— Здорово тебе, приехал, значится.

— Вот решил навестить, можно? Я тут с подарками. — Он положил на стол кулёк с пряниками и связку баранок.

— Акулина, давай нам чаю, видишь, товарищ пришёл навестить. А я уже давно не был в лавке.