Если бы только я мог позволить себе доверять ей.

— Тебе может нравиться трахаться с кем угодно, — говорю я ей категорично. — Пока у тебя мои дети и ты делаешь то, что я говорю.

Я могу поклясться, что вижу блеск слез в ее глазах, когда отворачиваюсь и закрываю дверь. Уходя, я говорю себе, что мне все равно.

Но я начинаю думать, что это может быть неправдой.

20

СИРША

На следующее утро мне трудно сосредоточиться. У меня первая встреча в моем благотворительном фонде, но мои мысли витают повсюду. Коннор не пришел домой прошлой ночью или он задержался допоздна и спал в комнате для гостей, я не знаю, в какой именно. Я не уверена, что меня это волнует.

Его вчерашнее поведение, когда он заставил меня лечь и раздвинуть ноги, чтобы он мог кончить в меня, как гребаную племенную кобылу, не было бы таким болезненным, если бы не та ночь. В конце концов, это то, о чем мы договорились. Холодный, бесстрастный трах с целью продолжения рода. Но…это было не совсем так. Он не просто холодно трахнул меня. Он использовал мое желание против меня, насмехался надо мной, зная, что я не смогу перестать получать от этого удовольствие. Это не было бесстрастно, это были просто неправильные эмоции. А после той ночи, когда он был так пьян, что притворился Уильямом, это было действительно больно. Потому что теперь я знаю, что там есть что-то еще. Какая-то глубинная часть его действительно хочет меня, даже больше, чем просто трахнуть меня, но он не может этого показать.

Нет, если только он не пьян и не выдает себя за кого-то другого.

Я делаю глубокий вдох, когда выхожу из машины перед огромным зданием, где я арендовала офис для собраний фонда, и поправляю свой черный пиджак. Сегодня, несмотря на жару, я оделась профессионально: черная юбка-карандаш, кремовая шелковая блузка, черный жакет и туфли на высоких каблуках, желая выглядеть соответственно. Женщина, ответственная за свою судьбу.

Я прижимаю руку к животу, стоя в лифте, думая о вчерашнем дне, у меня месячные через две недели, и я уже чувствую нервных бабочек каждый раз, когда думаю об этом. Если я беременна, то все. Я выполню свой долг, и пока это сын, Коннор оставит меня в покое, пока не решит, что хочет еще одного ребенка. Я буду свободна двигаться дальше, спать с кем захочу, как только у меня родится ребенок, и я буду готова к этому… с Найлом.

Найл. Я чувствую небольшой прилив возбуждения при мысли о нем, лишь немного омраченный просьбой Коннора. И в то же время щемящее чувство сожаления. Если я забеременею, я буду свободна от поведения, подобного вчерашнему Коннору, но я потеряю и все остальное. Моменты, когда его сопротивление ослабевает, и между нами возникает настоящая страсть. Ночи, подобные той, что была с “Уильямом”. Удовольствие, которое я получаю от общения с ним, удовольствие, которое, я знаю, я никогда не смогу повторить ни с кем другим, как бы сильно я ни старалась.

Но если я не найду способ отделиться от него, я только разобью себе сердце.

Я выбрасываю мысли из головы, направляясь в конференц-зал, чтобы встретиться с остальными. София и Катерина вернулись в город на встречу, а также Мэгги, которая наконец согласилась помочь, и Саша Федорова, с которой я до этого не встречалась, но захотела пригласить после разговора с Катериной.

— Я Сирша Макгрегор, — представляюсь я, подходя к симпатичной блондинке. Она улыбается мне своими милыми карими глазами, берет меня за руку и крепко пожимает ее.

— Саша Федорова. Спасибо, что пригласили меня.

— Я думаю, у вас уникальный взгляд на все это. — Я обвожу рукой комнату. — Я пригласила каждую из вас сюда не просто так, хотя я надеюсь, что со временем наша доска будет расширяться. София Романо и Катерина Андреева находятся здесь, потому что они являются частью влиятельных семей, муж Катерины в какой-то момент был связан с теми же сетями, жертвам которых мы надеемся помочь. Мэгги Вудс, школьная учительница, и у нее есть представление о том, как это влияет на детей, как и у Катерины. Мэгги также может добавить другую социально-экономическую точку зрения.

— Это хороший способ сказать, что я нахожусь в другой налоговой категории, чем вы все, — со смехом говорит Мэгги, откидываясь назад, и София с Катериной вежливо хихикают. Саша смотрит на нее с усмешкой, и у меня возникает отчетливое ощущение, что они могли бы стать друзьями несмотря на то, что Саша кажется гораздо более застенчивой.

— Саша, как выжившая, может помочь нам уникальным способом. Вы все здесь, потому что я ценю ваш вклад. Мы с Мэгги сможем здесь тесно сотрудничать, и я попрошу вас троих прилетать ежемесячно на встречи, если это возможно, или мы можем проводить их удаленно. Это все еще возможно?

— Это прекрасно, — соглашается Катерина. — Поскольку у нас с Софией приближаются сроки родов, мы перейдем на удаленную встречу, но пока мы можем прибывать лично.

— Я думаю, Макс тоже мог бы помочь, — тихо говорит Саша. — Я могла бы поговорить с ним об этом, или Катерина может.

В ее голосе слышатся странные, нежные нотки, когда она произносит его имя, и я с любопытством смотрю на нее.

— Кто такой Макс?

— Максимилиан Агости, — отвечает Катерина. — Он бывший священник, находящийся под защитой моего мужа. Он, безусловно, мог бы оказать некоторую помощь, и я, безусловно, могу поговорить с ним. — Она бросает взгляд на Сашу, и я вижу проблеск беспокойства на ее лице, вся ситуация кажется странной. Выжившая после насилия, бывший священник и русская братва. Там есть много чего, что нужно распаковать, но на самом деле это не мое дело, поэтому я просто киваю, улыбаясь им обоим.