В это же время, в каюте главы мятежников Гу Юнь и пара подростков подле него, спокойно стояли с заложенными за спину руками, глядя на вооруженных наемников перед ними.

Конечно же, характер человека, бесчисленное множество раз сталкивающегося с подобными ситуациями на поле брани, будет отличаться от пылкого темперамента мальчишки пятнадцати-шестнадцати лет, который впервые вышел из тростниковой хижины [3]. С первого взгляда такого человека будет не просто узнать, но маршалу Гу повезло - его облик не был изуродован многочисленными поединками и временем, лишь немного изменился его характер.

Услышав речь Гу Юня, Хуан Цяо удивился, но удивление быстро сменилось подозрением. Он долго смотрел на мужчину перед собой, пока не задрожал и не попятился назад.

— Ты... Ты...

Гу Юнь сжимал в ладони дунъинский кинжал. Как бы невзначай он взвесил его на ладони, а затем взял черную ткань - ту, которой завязывал глаза, и повязал ею рассыпанные по плечам волосы в хвост.

— Какая честь, - улыбнулся он, - похоже, командующий Хуан все-таки узнал нижайшего покорного слугу.

Хуан Цяо, который буквально секунду назад держал гордую осанку и демонстрировал изящные манеры, относился с уважением к мудрецам и милостиво — к просто образованным людям, и глазом не успел моргнуть, как его будто поразило бесконтрольное заикание:

— Гу... Гу...

— Гу Юнь, - ответил маршал.
– Давно не виделись.

Не успел Гу Юнь договорить, как по каюте разнесся характерный для падающего оружия звук - "дзынь" - один из наемников от страха выронил оружие. В каюте повисло леденящую душу напряжение. И только облаченная в белые одежды женщина продолжала наигрывать мелодии, совершенно не обращая никакого внимания на сложившуюся в каюте ситуацию. Мелодия продолжала плавно течь, тонкие пальцы девушки не пропускали ни единой ноты, выводя мягкие ритмы. В эту секунду особенно громко зазвучала песня цзяннаньских рыбаков.

— Невозможно!
– взорвался глава мятежников.
– Аньдинхоу, истреблявший бандитов на северо-западной границе, как он мог...

— Вам стоит больше читать книжек, если вы задумали совершить восстание, - со всей серьезностью сказал Гу Юнь, пронзительно посмотрев на мужчину.
– На территории восточного моря нет ресурсов, чтобы поддерживать Черных Орлов. Вы что, впервые слышите об этом?

Аньдинхоу вновь не успел закончить, как из-за стен каюты начали доноситься истошные вопли. Кто-то из слуг поспешил принести почти угаснувшую лампу, чтобы хоть как-то увидеть, что происходит. Сквозь ночь пронеслось несколько призрачных теней, с быстротой молнии вырвавших перья у пролетающих гусей [4], взмывая в ночное небо и вновь стремительно возвращаясь на палубу, умерщвляя одного наемника за другим.

— Черные Орлы! Это Черные Орлы!!!

— Нет!.. Невозможно! Заткнись!
– закричал Хуан Цяо.
– Как Черный Железный Лагерь и Аньдинхоу могут оказаться в восточном море?! Это невозможно! Стреляйте в них! Используйте стрелы Байхун! Уничтожьте этих демонов [5]!

— Господин, берегитесь!

Над его головой пронесся один из Орлов. Стрелы падали на судно, подобно проливному дождю. Тот, кто обязан был запустить стрелу Байхун, обхватил голову руками и сбежал как мышь [6], спасая свою жалкую жизнь, дабы не угодить под ливень из стрел.

Повсюду начался настоящий хаос. И только хладнокровная барышня продолжила скользить пальцами по струнам, срывая с них песню "Шимянь Майфу" [7], как раз очень удачно подошедшую под ситуацию.

Хуан Цяо широко распахнул глаза и взревел:

— Даже если Гу Юнь здесь, что он может сделать?! Я не верю, что он смог привести с собой весь Черный Железный Лагерь! Убейте его! Я посмотрю, на кого еще может положиться этот императорский цепной пес! В бой!

Наемники немедленно последовали его приказу и обнажили клинки, бросая смертоносные взгляды в сторону окруженных мужчины и пары подростков.

Напуганный Гэ Пансяо, вслушиваясь в мелодию, незаметно потянул Чан Гэна за рукав.

— Старший брат, он прав! Что будем делать?

Чан Гэн не успел ответить. Его перебил Гу Юнь, похлопав Гэ Пансяо по голове.

— Да, у меня с собой действительно всего лишь несколько Черных Орлов, - спокойно сказал он с улыбкой на лице.
– Командир Хуан все верно сказал!

— Старший брат, нет, - сморгнул Гэ Пансяо.
– Не слишком ли Аньдинхоу самоуверен?..

Чан Гэн ничего не ответил.

Несколько солдат сделали шаг вперед, другие - шаг назад. Таким образом, отряд стал напоминать изгиб морской волны. Но, даже двигаясь взад-вперед, никто из наемников не решался подойти хоть на шаг ближе.

Гэ Пансяо окончательно запутался и сам себе задал вопрос: "В конце концов - у него есть люди, или нет?.."

Чан Гэн не считал себя умным, но обычно он рассуждал немного глубже, чем Гэ Пансяо. Мысли юноши запутались не меньше домыслов пухлого мальчика. Чан Гэн задумался: "В конце концов - он глухой или нет?.."