По традиции Черный Железный Лагерь в крепости Цзяюй в честь наступающего восьмого года правления Лунаня приготовил три повозки фейерверков. В канун нового года по всему городу развесили фонарики, а стражники заметно повеселели.

Замаскировавшись при помощи сухой травы, лазутчики западных стран подобрались поближе к крепости Цзяюй и через цяньлиянь целый день наблюдали за обстановкой. Казалось, что караульные из Черного Железного Лагеря совсем расслабились: обычно солдаты на посту стояли прямо будто воткнутые в землю копья, а в честь праздника вели себя куда более вольно. Кто-то почесывал то уши, то лицо, кто-то постоянно оглядывался, словно ждал атаки врага... правда, со временем становилось понятно, что они совершенно бесцельно таращатся по сторонам. Оказалось, что солдаты ждали писем из дома с ближайшей почтовой станции. Через цяньлиянь лазутчики западных стран заметили, что вражеские гонцы в тот день подъехали прямо к городским воротам. Многие стоявшие на посту солдаты, получив письмо, тут же его и вскрывали.

В ежедневный патруль выходил всего один солдат из легкой кавалерии, который чисто для вида обходил лагерь по кругу и сразу же возвращался.

Солдаты Черного Железного Лагеря тоже люди. С наступлением праздничных дней сердца их смягчались, а разум отвлекался.

После визита посла Великой Лян союзная армия западных стран не находила себе места от беспокойства и постоянно посылала разведывательные отряды, чтобы внимательно следить за гарнизоном Черного Железного Лагеря. Прямо с вершины крепости Цзяюй в честь праздника решили запустить фейерверки. Простой люд на центральной равнине думал, что их ждет тихий праздник, поэтому удивился, заслышав едва различимый грохот фейерверков вдалеке. Только тогда западные лазутчики подтвердили, что Черный Железный Лагерь в ближайшее время не планирует наступление. И союзники незаметно отозвали своих людей.

Стоило последнему вражескому лазутчику скрыться из вида, как «валун» на соседнем холме приподнялся и оказался Черным Орлом.

Заднюю часть крыльев в той части, где они крепились к спине, покрасили в серый цвет в тон валявшемуся повсюду известняку, и при помощи тонкой кисти тщательно нанесли линии и контуры, будто это и правда был камень. На первый взгляд фальшивый валун был неотличим от настоящего. Черный Орел дождался, когда лазутчики западных стран скроются из вида, после чего бесшумно взмыл в небо и подобно тонкой полосе тумана растворился в ночном небе.

Той же ночью, используя новогодние гулянья и фейерверки в качестве прикрытия, Черный Железный Лагерь тремя разными путями выступил из крепости Цзяюи и растворился в ночи.

Размещенные на видном месте настенные фонарики в городе освещали ночное небо, создавая иллюзию оживленного праздника. Длинные тени от огней падали на стены тысячелетнего города, но все равно он казался таким одиноким и пустым.

В столице Чан Гэна ждала гора дел. Он успел перемолвиться с Гу Юнем всего парой слов, а уже пора было возвращаться обратно. Впрочем, в канун нового года ему все же удалось посетить размещенный за стенами крепости госпиталь для раненых. Чэнь Цинсюй с деревянной птицей в руках заранее получила весточку о его прибытии и встретила его в дверях.

Прошло целых полгода, но между ними не было места недопониманию. Словно Чэнь Цинсюй никогда не возражала против того, чтобы вручить Чан Гэну жетон Линьюань, а тот не подменил втайне ее письмо. Ведь в итоге ему все равно тот ему передали. Поэтому, раз ее товарищи решили довериться принцу, то ей ничего не оставалось, кроме как остаться при своем мнении и подчиняться приказам владельца жетона.

— Вашему Высочеству дальше лучше не проходить, — прошептал стражник. — Многие раненые лишились рук и ног, так что смотреть на них не больно-то приятно.

— Если тебе воротит от одного их вида, то каково им сейчас без рук и ног? — спросил Чан Гэн, пристально на него посмотрев. Под этим суровым взглядом стражник смутился и покраснел.

— Цель моего визита сюда — передать новогодние поздравления моим братьям, храбро служившим своей стране и ее народу, — сказал Чан Гэн и повернулся к Чэнь Цинсюй: — Средства выделены императорским двором, считайте это новогодними подарками... Я ненадолго у вас задержусь, чтобы скоротать время.

— Чего же ждет Ваше Высочество? — спросила Чэнь Цинсюй.

— Известия о победе, — ответил Чан Гэн. — Как только мы одержим первую победу, я вернусь в столицу для того, чтобы доложить о ней и обсудить с Военным советом следующие шаги по сдерживанию западных стран.

Примечания:

1. Так в Китае называли крестьян, получавших начальные сведения по традиционной китайской медицине, и оказывающих первую необходимую помощь односельчанам.

2. Любопытное наблюдение. Когда Чан Гэн шутил про подсчеты с приданым, там было слово именно со стороны невесты к мужу. А тут слово: ??
– pinli - подарок невесте со стороны мужа при помолвке.

3. Чан Гэн припоминает Гу Юню события 46 главы.

4. ??
– sigeng - четвёртая ночная стража (время от 1 до 3 часов ночи).

5. Историческая справка. Обратите внимание, что непосредственно к династии, во время которой происходят события новеллы, это не относится, но так как история в принципе в сюжете условна и заимствует событиях из различных династий, этот факт имеет место быть. В данном предложении используется выражение из комментария "Цзочжуань" к летописи "Чуньцю". Такими словами некий Хуа-юань из княжества Сун характеризовал бедственное положение своей столицы, осажденной войсками княжества Чу, т. е. детей обменивали, чтобы впоследствии действительно пустить их на еду. Обмен же происходил из-за того, что собственных детей рука не поднималась убивать.