Перед генералом Шэнем Чан Гэн учтиво поприветствовал Гу Юня и передал ему сверток с желтым сушеным горбылем.

— С пылу с жару. В прошлый раз ифу хвалил вкус этого блюда, так что я по пути сегодня купил еще порцию.

Шэнь И напряженно рассмеялся.

Гу Юнь закашлялся.

По тем взглядам, что бросал на него Чан Гэн, Шэнь И понял, что, польстившись на бесплатный ужин в поместье Аньдинхоу, он совершил огромную ошибку. У Гу Юня аж поясницу свело, когда он услышал обращение «ифу», но он стерпел и не подал вида.

Таким образом Его Высочество Янь-ван сумел одним своим видом сразить сразу двух генералов, и с улыбкой на лице проводил их к входной двери.

Примечания:

1. Старая поговорка: если на благородного офицера можно положиться в мирное время, то во время войны он точно окажется предателем

2. ????
– hunshui moyu - обр. ловить рыбу в мутной воде (в знач. воспользоваться всеобщей суматохой ради получения выгоды)

3. ?
– jin - цзинь - китайский фунт, равен 0,5 кг. Два цзиня - килограмм.

4. Благодарение - жертвоприношение. Обычно ритуал для установления новой династии. В начале новеллы говорилось об этом, когда на трон взошел Ли Фэн. Император совершил жертвоприношение и началась новая династия.

5. ????
– sanguliupo - матушки и бабки (монахини буддийские, даосские и гадалки; сводницы, свахи, колдуньи, знахарки и повивальные бабки). Вы могли обратить внимание на бабулек-сват в "Мулан".

6. san zhi wu lu - учёный покупал осла (составил купчую в три листа, а про осла ни слова); обр. многословный, бессодержательный, не по существу

7. ???
– babeizi - обр. надолго, навсегда, на всю жизнь; длительный период времени (букв. "восемь поколений")

8. Шэнь И намекает на 66 главу

Глава 82 « Пустая болтовня»

____

Каким бы тяжелым и утомительным не выдался день, это приносило ему невероятное умиротворение. Ему хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда.

____

Как бы то ни было, Шэнь И оставался генералом. Обычно никто кроме Гу Юня не рисковал вести себя с ним панибратски — с маршалом у них после пары искренних дружеских слов непременно следовала очередная перебранка. Остальные же не могли позволить себе подобную неучтивость и должны были приветливо принимать его как гостя. Поскольку Гу Юнь не собирался этим заниматься, Чан Гэн лично отправился отдать указания слугам.

Шэнь И напрягся сразу, как зашел в поместье. Некоторое время он внимательно разглядывал высокую и стройную фигуру Янь-вана, после чего спросил Гу Юня:

— Так ты действительно это сделал?

Гу Юнь долго не мог найти подходящего слова, так что, чуть помедлив, нерешительно промычал:

— Угу...

Наконец разобравшись, с чего вдруг Гу Юнь старательно увиливал от темы, Шэнь И почувствовал себя крайне неуютно. С одной стороны, он был шокирован, а с другой — что ему оставалось делать? Шэнь И постоянно повторял: «Ты, ты, ты...», но никак не мог описать словами это безобразие.

Гу Юню тоже было неудобно пускаться в подробные объяснения. Как мертвая свинья уже не боится, что ее сварят в кипятке [1], так и маршал присел, развернул промасленный сверток и достал соленую рыбу.

Хотя Шэнь И и раньше считал его крайне бессовестным человеком, но всему есть предел! Словно безутешная мать, генерал с болью в голосе заголосил:

— Ты... Да как ты мог... Ради сиюминутного удовольствия. Вот скажи, что нам потом делать в будущем, а? Вы что и дальше планируете продолжать эти отношения? Это совершенно недопустимо! В твоем положении никто и рта не откроет, но что насчет Янь-вана? Разве Император допустит подобное? А если потом один из вас передумает, то после долгого романа расставание будет болезненным! Ты... Даже не знаю, что тебе на это сказать, Гу Цзыси! Ты животное!

Гу Юнь утер испачканные солью и перцем губы. «Животным» его сейчас обозвали совершенно незаслуженно. Поскольку объясниться он не мог, оставалось сидеть с загадочным выражением.

Шэнь И нес полную чушь. Разумеется, Гу Юнь все тщательно обдумал.

Если речь шла исключительно о его чувствах, то он смог бы их сдержать. Вот только мир обычно гораздо сложнее: человек способен управлять лишь своими собственными порывами, но никак не может повлиять на других людей.

Если же любовная тоска вошла в плоть и кровь и от сокровенных чувств никак не избавиться, ничего не остается кроме, как разбить голову кирпичом. Ведь люди порой отказываются от своих родителей и предков, что уж говорить о любви?

Вот только...

Из-за того, что Чан Гэн с детства страдал от Кости Нечистоты, обратного пути для него не существовало. Похоже, вместо того чтобы умиротворить Чан Гэна, близость его проблему усугубило. Гу Юнь до сих пор сомневался, стоило ли ему переходить черту.

Ох, если бы он только мог подробно объяснить постороннему человеку эту сложную, опасную и печальную ситуацию.

— Когда мы вернем Цзяннань, я заберу его с собой, — спокойно пообещал Гу Юнь. — Плевать на чужие пересуды. Буду его защищать, пока жив.