2) обр. наглый, бесстыжий

2. В оригинале устоявшаяся фраза "друг познается в беде" - "??????". Далее по тексту говорится, что в армии грубые шутки и подколки были самым обычным делом. Часто с виду это были вполне с виду приличные выражения, но стоило поменять пару иероглифов местами, как они звучали крайне пошло. Если поменять местами первые два иероглифа в этой фразе, мы получим выражение "долго трахался", что очень возмутило маршала.

3. ???
– pipagao - лекарство для горла (экстракт из листьев субтропической мушмулы)

4. ???
– qintianjian - приказ по астрономии и календаря эквивалентно современной обсерватории. Они занимаются созданием календаря и различными подсчетами.

5. Метафора, обычно о тяжелом положении в стране\мире\у беженцев.

6. ????
– le ji sheng bei - чрезмерная радость влечёт за собой печаль.

Глава 83 «Контратака»

____

Цзыси, прошу, не лишай меня того, что уже мне дал.

____

Поскольку Гу Юнь ничего не смыслил в иглоукалывании, то мог только в точности следовать указаниям барышни Чэнь. До него раньше доходили несколько преувеличенные слухи, что якобы одна неправильно поставленная игла может парализовать человека, поэтому он действовал крайне осторожно и взвешенно, вымеряя каждую мелочь — вплоть до глубины втыкания игл. С его плохим зрением это было нелегкой задачей.

Вздохнул с облегчением Гу Юнь лишь тогда, когда последняя игла встала на место. В процессе от волнения он вспотел и вытер руки лежавшим рядом поясом-полотенцем [1]. Когда он снова повернулся к своему пациенту, то заметил, что Чан Гэн наклонил голову на бок и, не моргая, его разглядывал. Двойные зрачки и алые проблески исчезли, взгляд его сделался спокойным и отстраненным. Слабый свет от паровой лампы отражался в глазах Чан Гэна, словно язычки пламени в масляном светильнике, зажженном перед статуей Будды.

— Куда ты смотришь? — спросил Гу Юнь.

Чан Гэн приподнял уголки губ в подобии улыбки: из-за того, что тело его было истыкано серебряными иглами, лицевые мышцы парализовало, и он не мог даже рассмеяться.

Гу Юнь невольно залюбовался плавными изгибами его красивой спины. Как бы не хотелось ему сейчас «отыграться», он не смел нарушить указания лекаря и распускать руки. Наконец он откашлялся и произнес:

— Все. Хватит уже улыбаться. Лучше ложись поскорее спать. Тебе завтра разве не надо рано вставать?

— Цзыси, — из-за того, что Чан Гэн не мог пошевелить лицевыми мускулами, говорил он исключительно тихим нежным шепотом, и от этого его слова звучали еще более капризно. — Ты меня поцелуешь?

Гу Юнь строго на него посмотрел:

— Ты, что, нарываешься? Похож на ежика, а все равно пытаешься меня соблазнить.

Чан Гэн успел прекрасно его изучить — одного обращения «ифу» было бы достаточно, чтобы тот сдался без боя. Каким бы бесстыдным не казался Гу Юнь, глубоко внутри он оставался человеком благородным и, пока в тело принца были воткнуты иглы, пальцем бы его не тронул. Поэтому с едва заметной улыбкой Чан Гэн уставился на Гу Юня. В глазах у него играли озорные искры.

Гу Юнь про себя подумал: «Свалился же ты на мою голову».

Впрочем, Гу Юнь не был не знавшим плотских желаний старым монахом. Плечи сидевшего перед ним прекрасного юноши были такие широкими, а талия — тонкой. Волосы черным атласом рассыпались по белым плечам. Разве можно остаться равнодушным? Гу Юню ничего не оставалось, кроме как выпрямиться и прикрыть глаза, чтобы немного отвлечься... Вскоре рядом раздался шорох. Открыв глаза, Гу Юнь увидел Чан Гэна, подобно трупу поднявшегося с кровати. Тот легонько поцеловал его, а затем мягко поймал его верхнюю губу своими, оттягивая и посасывая. Густые его ресницы едва заметно дрожали, что никак не вязалось с напряженным из-за игл выражением лица.

Больше всего Гу Юню хотелось оттолкнуть этого наглеца куда подальше, но тело его было утыкано иголками — непонятно за что ухватиться-то. В итоге он не успел ничего предпринять, потому что Чан Гэн повалил его на кровать.

Его полуобнаженный возлюбленный прижался к нему. У Гу Юня дернулся кадык. Ему казалось, что его непоколебимое терпение вот-вот станет стальным. Вне себя от гнева он шлепнул Его Высочество Янь-вана по заднице и заорал:

— Ты, что, сдурел?! Мы же не вытащили иглы!

Чан Гэн уткнулся подбородком в изгиб его шеи и пробормотал:

— Ничего страшного. Когда в тот день ты лежал в моих объятиях, мне все казалось, что это сон. Уже много лет не снилось ничего приятного. Если сон хорошо начинался, то вскоре оборачивался кошмаром. Я сам себя тогда перепугал и это спровоцировало ужасные видения.

Гу Юнь поднял взгляд к пологу над кроватью и спросил:

— Что ты обычно видишь в этих кошмарах?

Непонятно было, услышал ли его Чан Гэн или нет. Тот не спешил с ответом — только пристально глядел и периодически целовал его щеку.