Коннор кивает.

— У меня нет доказательств. Но Джейкоб и Квинт будут заняты на работе, добывая эти доказательства. Я думаю, это связано… по-другому это не имеет смысла. Я пережил пожар, поэтому они решили разобраться со мной более прямолинейно. Но меня трудно убить. — Он похлопывает меня по руке. — Не волнуйся, Сирша, ты застряла замужем за мной надолго.

— Меня это устраивает, — уверяю я его, вцепляясь в его руку так же крепко, как он в мою. — Что, если это дело рук Лиама? — Мягко спрашиваю я, зная, что это нужно сказать, какой бы ужасной ни была идея.

Коннор качает головой.

— Это не так. Он бы так не поступил. Я не поверю в это ни на секунду. Возможно, кто-то, кто считает себя на его стороне. Но он бы не стал так действовать.

— Надеюсь, ты прав, — бормочу я. — Я тоже не могу представить, чтобы он это сделал.

Мы сидим так мгновение, его рука сжата в моей, а затем я смотрю на него с сердцем, готовым выскочить из груди, не в силах сдерживать его ни секундой дольше.

— Коннор, — шепчу я, переплетая свои пальцы с его. — Я должна тебе кое-что сказать.

Он поворачивает голову ко мне, его голубые глаза ищут мои, и я чувствую, что комната сужается до нас двоих, все остальное исчезает. Это все, чего я хотела, это ощущение, что это мы и никто другой: любовники, партнеры, муж и жена, вопреки всему, что может когда-либо случиться с нами.

— Я беременна, — шепчу я и вижу, как на мгновение расширяются его глаза, прежде чем счастье заливает его лицо, и он притягивает меня ближе, передвигая мой стул по кафельному полу, когда тянет меня за руку, одной рукой касаясь моей щеки.

— Ты уверена? — Спрашивает он, и я киваю, сдерживая слезы.

— Я уверена. И ребенок в безопасности. — Я прижимаю свободную руку к животу, глядя ему в глаза. Пока ничего не изменилось, мое тело чувствует себя так же, как всегда, но я чувствую, что во мне все равно что-то меняется. — Мы собираемся стать родителями, Коннор.

Его глаза тоже сияют, и он обхватывает мое лицо своей широкой ладонью.

— Я бы хотел, чтобы мы сейчас не были в больнице, оба настолько изранены, что я не могу ни прикоснуться, ни поцеловать тебя как следует, — хрипло говорит он. — Но я так чертовски рад, что мы узнали об этом после ...

— После того, как между нами все изменилось, — заканчиваю я, мои глаза наполняются слезами. — Я тоже. Теперь все по-другому.

— Я собираюсь поговорить с Лиамом, — обещает Коннор. — Как только я выйду отсюда. Мы все начнем сначала, Сирша. Я обещаю. — Его большой палец нежно скользит по моей скуле. — Я люблю тебя, — бормочет он. — Когда я почувствовал боль от пули, когда я упал, моя последняя мысль была о тебе. Последним моим сожалением было то, что так много нашего времени было потрачено на борьбу друг с другом вместо того, чтобы видеть, как хорошо нам вместе. Я не собираюсь повторять ту же ошибку снова.

— Я тоже, — обещаю я в ответ, все еще цепляясь за его руку. — Я тоже люблю тебя, Коннор. Всегда.

Он улыбается мне, и мы долго сидим в тишине, радуясь просто тому, что после всего мы живы и вместе.

Все, что теперь осталось, это вернуться домой.

22

КОННОР

Время, которое мне требуется, чтобы вернуться домой с Сиршей, кажется бесконечным. Я чувствую беспокойство и взволнованность в больнице, беспокоюсь за свою безопасность и за ее, даже несмотря на постоянную охрану, обеспечиваемую Джейкобом и моими людьми, которые регулярно сменяются, так что кажется, что они просто сливаются с остальными людьми, с тревогой ожидающими в больничных коридорах. Я знаю, что для заживления требуется время, и больше всего на свете я хочу быть уверенным, что Сирша и наш малыш в безопасности, прежде чем выйду. Но быть запертым на больничной койке, когда нечего делать и нет другого способа двигаться вперед, кроме как отдохнуть, сейчас бесит больше, чем когда-либо.

Проходит две недели, прежде чем меня выпускают. Сиршу выписывают на несколько дней раньше, и все это время она проводит у моей постели точно так же, как она была там так часто, как ей позволяли, пока она лежала в больнице. Конечно, мы говорили о насущной проблеме, но чаще всего мы пытались говорить о других вещах. О нашем прошлом, нашем будущем и о том, на что мы надеемся и что хотим сделать. Мы говорили о путешествиях, нашем ребенке и плане Сирши по реконструкции поместья. Простые вещи, обычные вещи, и больше всего мы стараемся не говорить о Лиаме.

Я знаю, что он вернулся в поместье, Анастасия на постельном режиме, а София помогает больше, чем мне бы хотелось. Тем не менее, Сирша уверяет меня, что в основном она держалась в стороне и не поднимала волн. Лиам не пришел навестить меня в больнице. Я знал, что этого лучше не ожидать, знал, что, скорее всего, те, кого он слушает, посоветовали ему не приходить, но это все еще причиняет боль. Острая боль, поселяется в моей груди каждый раз, когда я думаю об этом, которая причиняет боль почти такую же сильную, как моя заживающая огнестрельная рана.