— Значит, он действительно ценен, раз они хотят перекупить его.

— Не перекупить! — Томико помотала головой. — Выкупить его свободу.

— Даже так?

— Даже так… Хотя, может ты и права. Может и следует так сделать. Заковать в цепи и допросить… — тяжело вздохнула Томико Оота. — Но что-то мне подсказывает, что это будет самой большой ошибкой в моей жизни.

— Сердце? — участливо поинтересовалась Наоми и ехидно добавила: — Или то, что между ног?

— Придержи язычок, девочка! — Томико нахмурилась, припечатала дочь тяжёлым взглядом и на лице блондинки тут же увяла ехидная улыбка. — Но ты права. Наверное… Результатов ноль. Ещё месяц, и, если не будет подвижек, сворачиваем этот проект.

— Ты месяц назад то же самое говорила.

— Говорила. Но теперь точно.

— Но прежде, план «Б»? — хитро ухмыльнулась Наоми матери.

— План «Б»? — Томико непонимающе нахмурилась.

— Ты уже забыла, ради чего мы всё затеяли? — хмыкнула блондинка. — Через неделю у меня свадьба. Сейчас идеальное время завести от него ребёнка. Будет выглядеть, будто я забеременела в первую брачную ночь от законного мужа. А потом и сестрёнку под него подложим. Хочу увидеть её лицо и лицо её мужа, когда они узнают об этом.

— За себя подумай! Что скажет твой жених, когда узнает?

— Он в курсе. Ему это жутко не нравится, но деваться ему некуда.

— Хорошо. — Томико ободряюще кивнула. — Тогда нужно подготовить легенду дня внедрения…

— У меня уже всё готово. — улыбнулась Наоми. — Я к этому полтора года готовилась. Попытаюсь совместить приятное с полезным. А если повезёт, бонусом попробую разговорить нашего подопечного. Может сболтнёт что-то интересное в процессе.

— Это вряд ли. — с лёгкой обидой и плохо скрываемой, непонятно откуда взявшейся ревностью, недовольно проворчала Томико.

— А вдруг! — пожала плечами и хитро улыбнулась своей матери блондинка. — Попытка не пытка. Так, кажется у них принято говорить. Может у меня выйдет то, что не вышло у тебя…

Я отработал смену на заводе, вернулся к себе, принял душ, переоделся, взглянул на часы, взял свою тетрадку и завалился на кровать. До встречи в баре ещё час, можно полистать свои записи. Если в этом смысл, если я всё равно всё забуду? Не знаю, но и пренебрегать этим не стоит — это единственный источник информации в мой жизни…

Первые листки я пробежал мельком, уже знал их содержание. Перемахнул несколько страниц вперёд, прочитал несколько строчек, описывающих самый обычный быт и вернулся обратно, задумчиво погладив разворот, там, где виднелись остатки вырванных листов. Я же не настолько идиот, чтобы не понимать, какие вопросы они будут вызывать во мне каждый раз? А если есть вопросы, должны быть и ответы…

Оглядел комнату, поднялся с кровати и неспеша прошёлся по периметру, постукивая по стенам. Проверил окно и подоконник, полазил вдоль пола, залез под кровать… А вот и оно — сюрприз! Маленькая, едва заметная стрелочка, нацарапанная на стене под матрасом и указывающая на плинтус. Хм…

Осторожно отковырнул и заглянул в заначку и — бинго! Тщательно свёрнутые в маленькие квадратики листы. Интересно… Сунул находку в карман и продолжил поиск…

Полчаса тщательных исследований вскрыли ещё три схрона, принесших мне пять свёрнутых в квадратики листов, недокуренную сигарету и небольшой складной нож. Про сигарету непонятно — то ли у меня какая-то скрытая болезнь, побуждающая ныкать всякую хрень, то ли я наивно пытался отбить запахом табака возможных ищеек, то ли это осталось от прошлого жильца.

Я сел на кровать, разложил своё богатство перед собой и принялся изучать. Листки исписаны ровным, чётким почерком, явно моим, аккуратно, мелко и очень ёмко — даром не пропало ни единого свободного места. На всех листах был написан один и тот же текст, один в один. Предусмотрительно. Если одну нычку найдут, останется ещё. Значит, кто-то их искал? Или я просто параноик… Хотя, возможно, я просто прятал одно и то же послание и сразу забывал о нём. Да уж…

Я бережно разгладил один из листков и вчитался в мелкие строчки.

«Никому не верь! Ты не Су Кин! Ты — Макс Климов…»

Макс Климов… Русское имя… Удивляло не это, а то, что язык был русский и я его понимал, даже лучше, чем японские иероглифы. Я знаю русский? И судя по всему, русский для меня родной.

Интересно, как работает стирание памяти? Почему мы вообще можем говорить, писать? Хотя, хрен с ним — с «говорить»! Почему мы не забываем, как есть, в какой руке держать вилку, как ходить в туалет, как просто ходить, в конце концов? Забавно… Ладно, вернёмся к нашим баранам, некогда предаваться отвлечённым рассуждениям.