— Но класс то священника за тобой сохранился? — последовал утвердительный кивок и наполненный недоверием испытующий взгляд, — Тогда у меня к тебе есть деловое предложение.

— Разговоры разговорами, но не дело светлому священнику дела вести с варварами разоряющими землю.

Смелый. Дерзкий.

— Земля, на которой стоит твоя часовня, принадлежит мне, как лорду этого домена. Ты обязан, если не жизнью то свободой, тоже мне. В конце концов, от меня зависит позволить тебе и дальше жить здесь, а часовне здесь стоять или не позволить. Да и разорителем меня называть не верно. Я – строитель.

Монах смиренно ждал окончания речи. Ни взглядом, ни жестом не демонстрируя страха или сомнения. Сложный случай. Но попробовать использовать его себе на пользу, всё равно стоит.

— Да и дело, что предлагаю, благое. Я хочу отстроить стены замка, защитив их от всякой нечисти. Духов, призраков, потусторонних тварей. Но для того, мне нужна помощь светлого священника. Как видишь, работа созидательная. Послужит для защиты солдат и мирного населения. Да и заплатить я готов по чести. И даже заключить договор, оставляющий в неприкосновенности землю под часовней и вокруг. — последнее выходило за рамки плана, но видя скептический настрой монаха, я повышал ставки.

— Стены замка? Лорд? Хозяин земли? Ещё недавно это были свободные от захватчиков земли королевства. А теперь ты предлагаешь выпрашивать право жить, у тебя, новоявленного варварского лорда? И какой ценой? Укрепить твою твердыню. Помочь посильнее утвердить твою власть. — монах разошёлся и не стремился сглаживать резкие выражения, — А кого будут защищать эти стены? Твоих солдат? Тех кто обращает верных почитателей Единого в рабство? Тех, кто не брезгает употреблять их плоть в пищу? Нет. Часовня построенная на таком фундаменте будет не мила Единому. Ответь, варвар, разве я не прав? Разве в твоих застенках не томятся истинно верующие люди?

Вспомнились две крестьянки из гарема барона. Трактирщик сказал, что они светлые, а значит верующие. Потом у меня ещё пара крестьян трудится в рабстве на лесопилке. Вот только кто их знает, тёмные, светлые или иных оттенков. И соврать ведь не выйдет. Всемогущее божество, волею создателей мира, легко проверит мои слова и пришлёт монаху свой вердикт.

— Прав. Есть такие в «моих застенках». Вот только, что с ними делать ума не приложу. Хотел отпустить – отказались. Да и умерев сейчас за свои убеждения, ты ни им, ни себе, ни кому другому, уже не поможешь. Но дело твоё, я желал лишь предложить сотрудничество. Но ты наговорил слишком много, что бы оставить всё как есть.

Монах помрачнел, но не сдался, оставаясь верным самому себе и, возможно, своему богу. Всё-таки сильная личность.

— Вот видишь, не отрицаешь. Да и смерти я давно не боюсь. Но не ответишь, напоследок, как случилось, что верующие отказались покинуть плен?

— Последнюю волю уважу. Скажу. — разговор прошёл по худшему сценарию, но сказанного не вернёшь, оставалось лишь отдать должное силе духа этого человека, не побоявшегося отстаивать свои взгляды, — Отказались, потому, что некуда им пойти. Светлые твои люди, не примут их, живших невольницами в орочьем гареме. Тёмные примут. В бордель при кабаке. Вот и решили они, что лучше у гоблина под замком, чем на воле с людьми.

Монах помрачнел ещё больше.

— Отдай их мне. Пусть живут здесь. Где нет подобных подлых людей.

— Ха. После твоих речей, жить тут будет некому. Не думаешь же ты, что я повторно отпущу тебя после сказанного?

— Эх… — монах тяжело вздохнул, внутренняя сила не покинула его, но взгляд стал тяжёлым и смиренным, — Временами жизнь заставляет сделать трудный выбор. Иногда, помогая врагу, можно спасти невинные жизни. Дай бог не пожалеть о сделанном.

Михаил расправил плечи. Лицо его посветлело. Взгляд наполнился решимостью идти до конца.

— Я согласен на твоё предложение. И буду помогать тебе в строительстве. Но в качестве платы, хочу всех твоих пленных почитателей Единого.

Настал момент задуматься мне. Михаил предложил хорошую сделку. Сносить часовню я не желал. Пленники только проблемы создавали. Сам монах вызывал уважение. Вот только… Нужен ли мне на моей земле подобный кадр? Честный и открытый, но враг?

— Хорошо. Но одно но. У меня пять пленниц из бывшего гарема. И не все они светлые. И не все люди. Возьмёшь скопом – и мы договорились.

— Возьму. — коротко, смиренно, но с выраженным вызовом. В этом он весь.

Может отдавать эльфийку, некомату и орчанку этому монаху - не лучшая идея. Но оставить их у себя было решительно невозможно. Ну не проникся я ещё гоблинскими традициями настолько, что бы позволять сексуальное рабство в своих землях. А останься они у меня, избежать этого получилось бы лишь ценой падения морали в войсках и ростом недоверия. Продать же на невольничьем рынке Причальной, выручив немного монет, было не лучше чем бросить их на растерзание своим солдатам. Уж лучше убить, чем так. А вот подсунуть пёструю компанию экзотических красоток смиренному монаху-фанатику, с его кодексами чести и праведности. Прекрасная замена смерти за длинный язык. Ну и прелестная маленькая пакость. Да и сделка меня интересовала. Отстроить защищённые от бестелесных созданий стены - неплохой бонус к обороне.