Последним строением в деревне был Дом старосты. Чуть увеличенная в размере хижина-хатка, у входа в которую стояла коряга с моим гербом. Ничего особо примечательного это здание не делало. Служило домом для старосты поселения и позволяло вводить подушевой налог. Да, у гоблинов налог был подушевым, а не подворовым, как у тех же людей. Каждый совершеннолетний гоблин платил сам за себя и ни за кого более. Ну или не платил и огребал неприятные последствия. Но опять же сам. Ни дети ни жёны тут не ответчики.

Изучив нехитрый интерфейс налогообложения, сдёрнул ползунок, установив плату в размере одной монеты с гоблина в день. Больше не позволяли ограничения. То есть тупо: либо ноль, либо одна монета. И всё, никаких тонкостей. Могут платить, могут не платить. Вот как с таким инструментарием разводить бюрократию и строить многоярусную управленческую махину гоблинского мегаполиса? Впрочем, в моём мегаполисе дом старосты пока только строился, и даже такого выбора не было. И никто ничего не платил.

Более построек не имелось. Была правда ещё пустая ячейка, позволявшая построить ещё одно здание, пятое. Но денег, как обычно, не имелось, как впрочем и желания что-либо строить. Потому сменил интерфейс на окно найма работяг и поиграв с настройками творца, (выкрутив интеллект на максимум) нанял четырёх рабочих. В отличие от нанимаемых в замке, эти были с зелёной кожей и чаще владели навыками охоты и обработки дерева. Этим они и были мне полезны. Сумев получить доступ к найму двух разных подвидов гоблинов (лесных и горных), я потенциально приобрёл возможность к повышению производительности работ путём специализации отдельных подвидов на близких им направлениях деятельности. Так лесные были куда лучшими охотниками, разведчиками и земледельцами, а горные, лучше сражались в ближнем бою, отличались чуть большей живучестью и предпочитали скотоводство. Вот из таких нюансов, кирпичик к кирпичику, процент к проценту, и выстроится экономика моего города. А эти четверо лесных работяг отправятся со мною, дабы оценить их в деле.

На изучение выкладок ушло минут десять. Всё это время шаман неспешно попивал отвар, не забывая помешивать булькающую жижу в котелке. Когда, закрыв интерфейс, я сфокусировал взгляд и повернул голову, он усмехнулся и тихо бросил:

— Оценил кхе, богатство? Теперь слушай, лорд, есть что сказать.

И сказать было что. Деревню мы покинули лишь спустя два часа. А осмыслять услышанное мне предстояло ещё очень долго. Как бы не всю мою цифровую жизнь.

Едва заметная тропка, по которой нас вёл гоблин-подросток, вызвавшийся быть проводником, петляла под плотными кронами лесных исполинов. Уставшие вековые великаны, обступали её, поросшую молодым подлеском. Мелкие лесные животные, с визгом срывались из-под ног застигнутые нами врасплох. Птицы шумно взлетали. Лес жил своей жизнью.

Когда-то, этой дорогой ежедневно пользовались рабочие лесопилки. Сновали телеги с грузом. Пролетали тарантасы местной знати, решившей посетить свои владения. Лесопилка, моя лесопилка захваченная у викингов, находилась от Лесной всего лишь в семи вёрстах. Во времена королевства, по заросшей тропке у нас под ногами, вывозили груз дерева на тракт и отправляли дальше. По крайней мере, ту часть груза, которую не сплавляли по реке к Южному Току. Теперь же, когда и Лесная и лесопилка принадлежали мне, разумно было бы вновь расчистить путь. Тем самым получив ещё и прямой путь от Города к деревушке минуя Причальную.

Дорога много времени не заняла. Вскоре, вдали послышался звуки водяного колеса, приводящего в движение пилу, и крики рабочих-рабов. Мы были на месте.

С последнего визита, мало что изменилось. Разве что, вместо пьянствующих викингов, под деревом восседали двое подрасплывшихся от праздной жизни гоблинов. И пили.

Приход начальства они проспали. Встать на окрик не смогли. Осознав свой провал, гоблины-надзиратели испугались, засуетились и на четвереньках, поминутно падая и меняя направление движения, бросились наутёк. Оставалось только гадать, как при такой охране рабы до сих пор не разбежались и исправно продолжали заготавливать для меня лес?

Быстро сделав выводы, снял обоих подпитых стражников и приказал отправляться со мной в город. Толку тут от них всё равно ноль. Немного подумав, снял с работ и рабов. После присоединения Лесной, работников у меня хватало, да и производительность у вольнонаёмных гоблинов будет немного выше, чем у сборной солянки невольников. К тому же, дать заработать живущим впроголодь в лесной деревеньке, показалось хорошей идеей. Глядишь и благосостояние у них поднимется. А с ним и численность, и мораль, и лояльность. А следом и налоги.

В общем связался со старостой и приказал направить на работы пару десятков добровольцев. Плату установил стандартную, пять монет на одного в день. При таком раскладе мне обеспечена будет повышенная выработка. Не менее трёх мер в сутки.

Закончив с наведением порядка, приступил к тому, ради чего мы вообще сюда завернули. Двое крестьян-рабов были вызваны под светлы очи Отца Михаила. Михаил с брезгливостью осмотрел подошедших. Заросшие грязью, облачённые в лохмотья тощие бородачи, осмотрели монашествующего с не меньшим пренебрежением. Вопрос об их принадлежности к свету отпал сам собой.