— От чего же! Очень даже весело. Кто этот ублюдок?!

— Так, я считаю, что на этом все. Выпусти из машины, я лучше вызову такси или доберусь как-то сама.

— Если ты не говоришь кто он, значит его нет. Зачем же ты обманываешь? Майя, зачем? Ты ведь знаешь, что любовь у каждого зарождается по — разному. У меня сразу, а у тебя может со временем появятся ко мне чувства.

— Ты меня не слышишь, Рома. Не появятся. Нет.

— Но попробовать стоит, не считаешь?

— Ты симпатичен, богат, умен. С тобой бы с радостью согласилась быть любая девушка.

— Я не хочу любую. Тебя хочу!

— Если у тебя так чешется — сними проститутку!

— Ты о сексе? Знаешь, секс для меня важен, не спорю. Но важнее всего чувства. Не люблю голую физиологию. Она не вставляет. А вот на тебя смотрю, и уже стоит. А ведь даже не притронулся ещё.

— Ты омерзителен.

— Прямо как мой папочка, да?

— При чем здесь Евгений Николаевич?

— Он же лапал тебя. Чуть не трахнул в машине! И я уверен, сделал бы это, если бы ты не дала отпор. Мой отец просто помешан на сексе и молоденьких девушках. Иногда складывается впечатление, что у него стоит 24/7.

— Мне не интересно. Рома, выпусти меня. Это уже не смешно говорю тебе!

— У меня тоже стоит! Можешь проверить! Потрогать! — резко хватает меня за руку и ставит на выпирающий бугор под джинсами. Я пытаюсь ее вырвать, но он не позволяет.

— Ты мне должна деньги. Не забыла?

— Я отдам! Я все тебе до копейки верну! Отпусти! Не смей!

— Тебе не нравилось хорошее отношение, может тебе нравится грубость?

— Не сходи с ума!

— Я ещё не сошел с ума. Я люблю тебя, Майя.

— Желание меня отыметь не вяжется с этим словом!

— А любовь она такая. Разная.

Рома пытается меня поцеловать, но я прикусываю его нижнюю губу. Черт! Какое-то дежавю! Снова!

Мы ещё не тронулись с места!

— Ты все равно будешь моей. Поверь. Не хочешь по — хорошему, придется с тобой действовать по — другому.

Отпускает и я отшатываюсь от него.

— У папаши научился давить?

— Нет, у него научился понимать, что в этой жизни хорошим быть не обязательно!

— Лучше быть последней сволочью и идти по головам?

— Да. Поехали, отвезу тебя домой, — отвечает совершенно спокойно и заводит автомобиль.

Майя

Рома все же отвёз меня домой. Как только приехали, я тут же вылетела из машины и побежала домой. Не хотела оставаться с ним ни секунды больше.

Да кто он такой, чтобы себе позволять общаться со мной так, будто я его собственность?

Матео уже бегал в ожидании непутёвой хозяйки в надежде, что я про него не забуду хоть на этот раз, но вышло все с точностью наоборот. Голова забита всем чем. только можно, но а о своем любимом харьке так и не вспомнила.

Евгений Николаевич даже расстроился,что я не зашла с его сыном в палату? Да неужели?!

Это был очень тяжёлый день, я безумно устала. Устала так, что еле хватает сил доползти до кровати и просто заводится на нее, не снимая одежду, а лишь сбросить пальто и стянуть сапоги.

Матео, Матео, прости меня, но сегодня ты голодный, — извиняюсь и тут же прикрываю глаза.

Не знаю сколько я проспала, но разбудил меня настойчивый вызов по телефону. Рому я уже заблокировала. Неужели он снова решил меня достать с другого номера? Поднимать трубку не хотела. Уже добавляла номер в ЧС, как палец соскользнул по экрану и мне все же пришлось по своей глупости принять звонок.

— Доброй ночи, Майя.

Евгений Николаевич? Нет, это не может быть правдой! Зачем ему звонить мне на секундочку в час ночи? Снова отчитать за недопустимое поведение в отношении его сыночка?

— Доброй ночи. Рада, что вы уже пришли в себя и можете разговаривать.

— Я тоже, — отвечает, а голос у него такой тихий, спокойный, я даже сказала бы умиротворённый.

— Что — то стряслось?

— Ты приезжала вместе с сыном, почему не зашла? Вас же вдвоем пропустили в реанимационное отделение.

— Евгений Николаевич, понимаете...

Хочу сказать, но слова комом застревают в горле.

— Знаешь, а я перед тем, как влететь в стену, подумал о том, что как будет хреново, если я сдохну так и не увидев тебя больше ни разу. Я всё понимаю, мой сын тебе не нужен. И я не буду больше пытаться заставлять тебя быть с ним.

— Что так сильно поменялось, Евгений Николаевич?

— Ты его не любишь. Насильно мил не будешь. Знаешь, ты довольно умная девушка. Знаешь себе цену, можешь постоять за себя, карьеристка.