— Зачем вы все это мне сейчас говорите?

— Скучно одному в палате.

— У вас нет друзей с которыми можно пообщаться или любовниц, которые не просто пообщаются, а и..

— Друзей нет. Любовниц? Ты знаешь ответ на этот вопрос, Майя. С любовницами не общаются, их тра*ают. А сейчас я мягко говоря не в форме для этого.

— Я абсолютно посторонний человек для вас.

— Но тебе можно доверять. Ты настоящая. Не лукавишь, не врешь. Мы ведь можем просто подружиться? Не хочу с тобой враждовать, да и уже понял твою позицию насчёт Романа.

Дружить с судьей? Заманчивая перспектива, сказала бы Лизка, но не я.

Особенно когда у меня к нему...

Чувства?

— Это не совсем удачная идея, Евгений Николаевич.

— Чего ты боишься, Майя? Я могу разграничивать понятия. Секс и дружба не совместимы. А я достаточно взрослый мужчина.

Вот сейчас я его совсем не понимала!

Майя

Наше ночное общение с Евгением Николаевичем закончилось тем, что я просто сбросила вызов и заблокировала его номер.

Друзья? Нет, с этим мужчиной опасно дружить, да и вообще находится просто рядом. Даже на расстоянии. Он опасен!

Так, хватит. Майя, с ним все хорошо, он жив, а остальное тебя не касается. Он не должен догадаться о том, что я...

Нет!

На часах уже десять часов утра, а я не могу подняться с постели. Всю ночь не спала почти. Прокручивала слова судьи, последние события своей жизни, и свое состояние, когда он находился рядом.

Лизка мне говорила, что внутри все трепыхает лишь о того, что ты слышишь голос любимого человека.

Любимого! Да он таких как я ест на завтрак, подавляя своей сильной аурой. Роман с таким человеком изначально обречён. Роман? Да, он проглотит меня и даже не подавится. Использует, как пожелает, и все.

Чертово чувство!

И кто придумал эту любовь?! Для чего? Из всех парней, которые за мной ухаживали, я полюбила мужчину, который меня пытался изнасиловать при первой нашей с ним встречи. Мне надо выписать награду в номинации " Идиотка года". Да, именно такую.

Мне просто надо ограничить наше общение по минимуму. С глаз долой и из сердца вон. Не буду видеть, слышать его голос, все забудется.

Да, просто не принимать всерьез его предложение дружбы.

Телефон вибрирует. Лизка.

— Приветик, Майя.

— Привет.

— Как ты?

— Хорошо.

— Я сегодня не смогу прийти в зал. Только не ругайся.

— Ты серьезно? Ты же понимаешь, Лиза!

— Да, не кричи.

— Я не кричу, я возмущаюсь. Ты может в конце концов объяснишь мне, что происходит? Если ты хочешь бросить все, скажи прямо.

— Я не хочу. Я просто. Майя, сейчас все очень и очень сложно.

— Что ты скрываешь, Лиза?

— Ничего. Это мое личное. Сильно личное. Я справлюсь.

— Не уверена.

— А ты поверь. Сегодня я не буду. Позвонила предупредить.

— С родителями что то? — предприняла последнюю попытку выудить из нее хоть что-то. Но мне не удалось.

Не понимаю ее. Есть жених, любит ее, о трюках на высоте она мечтала всю жизнь. Все удалось. А она в жуткой дипресии в последнее время. И я не могу понять причину. Она слишком скрытная.

Боюсь, что она может домолчаться до беды. Чтобы потом спасти или хоть как то помочь ей не оказалось слишком поздно.

— Я отработаю. Мы выступим и все будет замечательно. Кастинг в цирковое шоу скоро, это я тоже помню. Я ни за что не подведу, Майя. Верь мне.

— Я верю, Лиза, — отвечаю, но на самом деле я уже не знаю, что думать. Она не чужая мне, и понятно, почему я переживаю за нее. Она мне как сестра!

— Вот и хорошо, до завтра, — голос уже стал более весёлым и я даже облегчённо вздохнула прежде, чем она отключила телефон.

Рома не звонил, Евгений Николаевич тоже. И это радовало. Но не долго. Ведь когда я спустилась вниз, что бы выбросить мусор, машина Романа стояла во дворе. Он сидел за рулём, по которому нервно постукивал пальцами, увидела, ведь передняя дверца была открыта.

— Привет, Майя, — поздоровался первый, но из машины не вышел.

— Язык отсох? — задал следующий вопрос, который я тоже решила проигнорировать. Выбросила пакет в контейнер. Тут он уже не сдержался, вылетел из машины.

— Привет, Майя, — прошипел приветствие, когда грубо придавил меня к автомобилю.

— Когда ты уже оставишь меня в покое, Рома? Мы с тобой все уже выяснили. Хватит меня преследовать, это не смешно уже!

— А кто тебя преследует, крошка? — надменно произносит, поглаживая мою ладонь большим пальцем.