— Танит, — с уверенностью говорю я.

Ждем. Враги, похоже, решают устроить военный совет и не торопятся. Раскаленное время катится медленно, как капля смолы по наклонной поверхности.

— Будут переговоры, — предполагает Вэра. — Пообещают нам все, что мы потребуем, а резать будут потом.

Кладем руки друг другу на плечи, становимся бок о бок, чтобы тоже слиться в однородную массу, я щурюсь, тщетно пытаясь разглядеть Рамона. Наконец от толпы отделяется парламентер. Топает к нам, размахивая палкой с белой тряпкой.

— Тейн — на западную стену, — командую я, — всем — пригнуться за стеной. Вэра, стрелять по моей команде, сперва послушаем, что он нам споет.

Прихрамывающий лысый амбал с перевязанной ногой ковыляет к воротам. Останавливается на расстоянии, позволяющем рассмотреть черты его оплывшего лица.

— Жертвуют раненым, которого не жалко, — шепчу Вэре, пригнувшемуся за стеной. — Что тебе нужно? — тихо, чтобы не услышали остальные рамоновцы, обращаюсь к парламентеру, он опускает «флаг».

— Я представляю группировку Рамона. Она насчитывает тридцать два человека, вам не выстоять. Рамон предлагает вам сложить оружие и сдаться. Тогда вам позволят состязаться за два места на третьем уровне на равных условиях со всеми.

— Ты понимаешь, что тебя послали умирать? — спрашиваю я и продолжаю, не дождавшись ответа: — Предлагаю тебе присоединиться к нам, и тогда ты останешься жить, если мы выиграем. Мало того, мы окажем тебе медицинскую помощь.

Мужик хохочет со злой обреченностью, поворачивается к своим, к нам.

— Ты издеваешься? Вас там от силы десяток, без вариантов.

— Нет, я серьезен. Если мы откажемся принимать предложение Рамона, ты умрешь.

— Зачем нам крот? — шепчет Вэра.

— Так надо, — отвечаю я. — Спросишь у Тейна.

— Это вы, придурки, все тут поляжете! Вам разумнее сдаться. Так шанс появится хотя бы у двоих.

Мысленно считаю до десяти — даю парламентеру время для раздумий. Он достаточно далеко, чтобы программа опознала его, но близко, чтобы я рассмотрел, как он, нервничая, становится блестящим от пота.

— Вы все равно сдохнете! Мы будем чередоваться, осаждая вас! — парламентер не оставляет попыток нас уговорить. — У вас закончится еда и питье. Но прежде — боеприпасы…

Перебиваю его и почти кричу, чтобы слышали те, кто стоит далеко:

— Ты не представляешь, сколько у нас сюрпризов для Рамона! Вэра?

Карталонец встает, спускает тетиву, и стрела входит в переносицу парламентера. Командую:

— Пращники — на позиции.

Перевожу взгляд на Эристана, шевелящего губами, достаю из кармана потрепанный портрет Элиссы, смотрю на нее, затем прячу его, и медальон на шее наливается огнем. Кажется, он прожжет грудь насквозь.

Эристан, Лекс и Надана подбегают к воротам, со скрипом открывают их. Толпа врагов стоит ровно напротив, до них метров сто — вполне достаточно, чтоб камни долетели, и первые снаряди достигают цели — доносятся возгласы, враги падают на землю, а потом вскакивают и бросаются в разные стороны — окружают крепость.

— Лучники, арбалетчики — на позиции!

Беру арбалет и выглядываю из укрытия. Стены сделаны так, чтобы было удобно отражать атаку и прятаться: узкий желоб прохода и метровая стена с внешней стороны. По лестнице взбегает Эристан, берет камень, лежащий в проходе, чтобы обрушить его на голову штурмовикам, и говорит:

— Храни нас Танит!

Враги разделяются. Штурмовики, десять человек, выставив перед собой деревянные щиты, бегут цепью, арбалетчики передвигаются осторожно, из укрытия в укрытие. Приоткрытые ворота со скрежетом распахиваются, и в работу вступают наши пращники. Камни достигают цели, один бегущий, вскрикнув, падает, корчится в пыли. Кто-то перестарался, и камень летит дальше, попадает в арбалетчика, он громко матерится, и враги, считавшие, что они в безопасности, разбегаются тараканами.

Воодушевленные пращники, Надана, Лекс, Тейн и Эристан, подбадривая друг друга, удваивают усилия. Падает еще один нападающий. Прикрываясь щитами, двое раненых отступают, остальные рассредоточиваются, чтобы окружить крепость, замечаю у них веревки с крючьями.

— Закрывайте ворота! — командую я, пригибаюсь, и надо мной пролетает арбалетный болт. — Атака началась! Арбалетчики — на свои позиции.

Пращей у противника нет, и это радует. Зато есть плохонькие деревянные щиты, мы же древесину пустили на стрелы, тоже плохонькие. Если бы не Вэра, мы, дети зиккуратов, привыкшие пользоваться готовым, не додумались бы до того, что если подружить веревку и камень, получится смертоносное оружие. Сколько арбалетов и есть ли луки у врагов, рассмотреть не удалось, но тактика противника ясна: штурмовики будут лезть на стены, а снайперы постараются подстрелить тех, кто высунется, пытаясь сбить атакующих.