А этот «участок» — основное место работы экстерминаторов. И «да», вылеты туда значатся как «помощь сотрудникам Департаментов», благо это так и есть. Но не в «экспедиции», как я думал, а в пределах Идигена.

На этом участке выращивают еду — я вот даже не догадывался, что у нас есть своё, не в чанах, производство. Думал, всё натуральное от альтов, из Светлолесья, в основном, но нет. Большая часть Департамента Пищевой Безопасности — обслуживает всякие теплицы и фермы в «сером секторе», как назвал Сэм этот участок. Не из-за цвета, а этакой «промежуточности», вроде и Идиген, а вроде и нет.

Кроме этого, всё опасное производство, пусть в подземных и полуподземных заводах-лабораториях — тоже там. В общем, выходило, что эта Серая Зона — место службы большей части персонала шести из дюжины департаментов Идигена. Ну может, не большей, но ощутимой. И вот, именно там чаще всего возникают ситуации, требующие вмешательства. Не бунты и даже не люди. Да и альтовские диверсии — редкость. В основном, как понятно, зверьё из джунглей. Ограда, вышки, всё такое… Но на сотне километрах огороженного периметра что-то регулярно случается. От техсбоев до новой твари или тварей или резко поумневшей твари, или… Ну, в общем, понятно.

— Данные о месте операции в челноке скидывают, как и известные данные о прорыве. Ну и задача — понятна. Безопасность гражданского персонала, экстерминирование источника агрессии.

— Сохранность имущества? — уточнил я.

— Забей, — махнул рукой Сэм. — Даже инструктаж убрали — а в моё время было. Из-за этой «сохранности имущества», а пришла такая идея одному чинуше, чтоб ему на том свете икалось, угробились за десяток лет сотня экстерминаторов. И гражданских, кстати, сдохло до хрена. Точно — хер знает, сколько. Потому что вместо того чтобы их спасать — думали как «ценный прибор» не разх…ярить! — сплюнул он. — Конечно, по приборам специально стрелять не стоит, — со смешком уточнил он. — Хотя взрываются красиво, а гражданские смешно пищат. Но всё равно — специально не стоит.

— Постараемся смирить свои деструктивные порывы.

— Во-во. Я смиряю, и вы смиряйте, — преувеличенно-серьёзно покивал он и продолжил без театральщины. — В общем, уже пару лет этот «побочный ущерб» похерили, что и к лучшему. А может, поэтому не знаете ничего, — дошло до него. — А у нас постоянный бардак, десять лет надо, чтобы что-то нормально заработало, — совершенно по-старчески заворчал, в общем-то, весёлый и не старый дядька.

Хотя — хрен знает. На сержантское жалование он себе может позволить передовую медицину и имплантологию. Так что собеседник мог быть и пары, а то и побольше сотен лет отроду. Редкость, и о таком не распространяются, но запрет есть лишь для «публичных лиц и управленцев». Ну, в смысле, запрет на работу в одном департаменте на руководящей должности в шесть десятков лет. После, омоложен-не омоложен, иди в другой департамент или сам своё дело начинай.

Ну так вот, на экстерминаторов этот закон не распространялся, скорее наоборот: прибавки за выслугу и всякое такое. Так что мог мой собеседник сержантить и тогда, когда и родителей моих в проекте не было.

А мы, именно как «поколение силовиков», попали «в пересменку», когда старые, а точнее — относительно новые, но принятые впопыхах правила отменили. И, в процессе переформатирования — творится всеобщий бардак, часть информации просто не доводится до исполнителей. В общем, — довольно типичная ситуация, это даже в социологии и политологии даётся. Не по злобе или разгильдяйству «не давали данные», а просто старые ответственные ушли, новые не появились — структура поменялась. То есть «вообще» — бардак, но конкретно виноватого и не найдёшь, в силу этого переформатирования.

— И по оборудованию и гражданским стрелять на заданиях не стоит, — поднял я отряду настроение в отрядной сетке.

В общем, досиживаем мы смену, как возвращаются Нетопыри. В полном составе, на вид целые, готовятся отдыхать. И тут пара типов «зажимает», без насилия, но «блокируют» Ирку, вышедшую из санузла. И что-то ей втирают. Прислушался — начал звереть. Типа «обслужи героев, зелень!»

Но лупцевать — нельзя, сам отряду говорил. Да и в целом — предложение-то не сказать чтобы оскорбительное. Ну захотелось «по быстрому», броню не снимая. Не будь форма оскорбительной и отвали бы эта парочка после «нет» иркиного (или «да» — дело Колючки, я в него не лез) — вопросов бы не было. Но эта парочка именно лезет. Будь мы не на дежурстве — я бы уже с народом доносил до приставал неправоту, скорее всего ногами. Но сейчас — вынужденно сделал жест «сидеть отряду», а сам обратился к уткнувшейся в планшет сержанту.

— Уловка, обрати внимание… — начал было я.

— Видела. Сами разберутся, у нас не ясли, — не поднимая голову от планшета, отмахнулась от меня эта стерва.

А, тем временем, Колючка идеально оправдала свой позывной. Просто эти придурки не поняли, с кем связались — так-то, видимо, они то ли на агрессию хотели спровоцировать. Ну или просто тупые и человеческого языка с первого раза не понимающие, хотя вряд ли. Но вот «колючий» язык для них дошёл влёт. Ирка за четверть минуты в «своём стиле» довела приставал до невменяемости. От «вас двое, вот и удоволетворяйте друг друга, а я полюбуюсь», до характеристики разума и прочего. Отожгла, в общем, доведя побагровевшего экстерминатора до удара… в стену. Сам стиль рукопашки Ирки состоял в уворотах и уклонениях, так что девица просто прокатилась колобком в ногах приставал и с видом примерной девочки расположилась в кресле.

До замахнувшегося дошло, побледнел. А его приятель даже отступил на шаг, убирая руки за спину. И тут соизволила подняться стерва-Клара, подойти ко мне с поджатыми губами и повелительно выдать:

— Подавай рапорт, что твоя девка спровоцировала…

— Записи есть, — не вставая и не поднимая голову, ответил я. — Командование разберётся. У нас же не ясли?

Ругаться со мной дамочка не стала, но зыркнула ОЧЕНЬ злобно. Я было задумался, а не обзавёлся ли я врагом, а то и отряд… Но просто забил: вариантов «разойтись бортами» просто не было, да и не очень хотелось. Окрысится эта стерва на меня и неудачников — и хрен с ней.