Я спешила: нужно успеть до того, как выброс закончится. Пришлось напрячься и сформировать подсмотренное в одном из родовых фолиантов заклятье. Каменные колонны вырвались с бешеной скоростью и пронзили тяжёлую технику, подкинули её в воздух и несколько раз перевернули.

Вспышка от удара по магическому доспеху ослепила меня на миг, но я успела поднять перед собой уплотнённый каменный щит, остановив снаряды. Я не следила за временем, но чувствовала, как магия слабеет. Раздробив булыжники на осколки, я сжала их и влила энергию. Получилось что-то вроде снаряда для пращи, которой у меня не было.

Наметив цели, пустила все напитанные магией камни, придав им ускорение магическим импульсом. Просто, действенно и доступно даже с первым рангом. Напоследок я решила найти и вырубить глушилки. Хотели повоевать? Будет им битва.

Я прикрыла глаза, балансируя на гребне земляной волны. Обнаружить их оказалось не так просто — такую технику не увидеть даже магическим зрением. Искать пришлось долго, проверяя каждый метр и каждого солдата. Когда я поняла, что мне нужны участки, которые вообще никак не ощущаются, дело пошло быстрее.

Наконец я нашла каждую из четырёх глушилок. Это ж сколько денег было вбухано в сегодняшнее наступление? Такие артефакты не найдёшь в открытом доступе, не купишь в магазине и на аукционе, но у невесты отца оказалось сразу четыре штуки. И, что самое странное, расположены они не на объектах и не на земле, а на командирах отрядов.

Я влила в глушилки столько магии, что они взорвались, не выдержав перегрузки. Теперь их не восстановить, к тому же пострадали сами командиры. Ну а как они хотели? За всё есть цена, и кому-то придётся её заплатить.

На остатках сил я бросилась к поместью, замирая от каждого выстрела арты. Пропустят меня или добьют? Я до сих пор не знала, оставил ли меня отец за стенами специально или просто так неудачно получилось. Всё же тлела надежда, что я нужна Андрею Войтову живой и относительно здоровой.

Раненый бок болел, но я сжала зубы. До поместья осталось совсем немного. Ещё чуть-чуть — и я окажусь в безопасности. По пути я рассыпала оставшиеся семена и сразу напитывала их. Потом останется лишь подать импульс, и будет отличная заградительная линия. С магией это будет несложно.

Очередной выстрел арты раздался совсем рядом со мной. Я едва успела закрыться щитом и напитать внутренний доспех. Обернувшись назад, я поняла, что стреляли не враги. Стреляли свои.

Выброс почти закончился, но я отправила вверх сгусток, напитанный родовой силой. Над поместьем вспыхнул герб рода Войтовых. Точно такой же, как на моём кольце. Этот знак точно не пропустят — поймут, что я рядом.

Мой каменный щит рассыпался в пыль. Снаряд не просто пролетел рядом — он был направлен в меня. Я выругалась, создала новый щит, ещё тоньше предыдущего, и сняла ментальный блок.

— Хаш! Какого варха там у вас творится?! — спросила я у хамелеона.

— Предательство, — ответил он. — Это предательство, Яра.

— Николай?

— Не могу сказать, меня заперли в подземелье. Гвардейцы атаковали в спину.

— Мне нужны глаза не в подземелье, а на стенах, — почти прорычала я, напитывая из последних сил внутренний доспех. — Как тебя вообще могли запереть?

— Расслабился. Не ожидал удара. Они использовали фульгуриты.

Твою же… лилию! Фульгуриты стоят дороже, чем глушилки и арты Свиридовой. Какая скотина пробралась в мой дом и использовала самый мощный в мире кристалл? Николай не смог бы — его сразу убило бы откатом от клятвы.

Да, не только слуги приносят клятвы. Каждый, кто вступает в род, клянётся на алтаре защищать и оберегать его. Николай не смог бы. Да никто не смог бы из тех, кто служит роду.

Но… не обязательно вредить напрямую, можно впустить друга или умолчать, что видел врага. Если верить, что поступаешь правильно и не вредишь роду и людям рода, через клятвы можно преступить. Правда, откат всё равно будет, в зависимости от причинённого ущерба.

Я прогоняла в голове всех виденных мной людей на территории поместья в последние дни. Никого из посторонних я не помнила. Не было никого, кроме…

Ментальный блок встал мгновенно, монолитной стеной возник в моём сознании, отсекая Ахашши. Я потянулась к Дирхтану и поймала волну напряжённости — до этого я не обращалась к вожаку с вопросами.

— Привязка к хозяину действительна до смерти этого хозяина? — спросила я резко.

— Да. Я думал, ты знаешь это, — удивился Дирх. — После смерти хозяина я буду свободен.

— Ты можешь напасть на меня и убить? — вот он, тот вопрос, от которого будет зависеть моё доверие к Дирхтану и другим тварям.