Поэтому он занял спортзал, и то ли случайно, то ли по распоряжению свыше, его никто не беспокоил. Она стала единственным человеком, который был вхож в отведенное Баки личное пространство, не рискуя жизнью и, более того, даже его не опасаясь, как и он не опасался навредить ей. Знал, был почти уверен, что не сможет, в каком бы ни был раздрае.

А потом приехал… примчался, точно смерч, Стив, и вхожих негласно стало двое. В разное время, по большей части с совершенно разными целями, но еще никогда Баки не чувствовал себя настолько целым, как в эти несколько дней. Сам он не считал себя достойным (на манер русских) ломаного гроша, на деле же имел то, о чем преобладающее большинство могло лишь мечтать: у него был друг, близкий человек, единственный оставшийся со времен его слишком далекого, слишком ненастоящего детства, по сути – родственная душа; у него –да – у него, у убийцы, проспавшего полвека, была любимая женщина.

– Инженеры хотят вернуть мне руку, - неожиданно для самого себя вдруг признался Баки, задумчиво глядя куда-то вдаль, на душные, густо налившиеся дождевыми облаками джунгли. – Сказали, у них откуда-то есть для этого все необходимое: чертежи, материал, даже старые медицинские данные, - Баки скосил в сторону подозрительный взгляд.

Согласно часам, квинджет Стива улетел с личной стартовой площадки Его Высочества почти сорок минут назад. Значит, оставаясь наедине, они ничем не рисковали.

– А чего хочешь ты сам?

К этому вопросу Баки был готов, но и она давно умела читать его как раскрытую книгу, поэтому ответ повис в воздухе, невысказанный, но услышанный. Как и ее следующий вопрос. И следующий очевидный ответ: «Зачем?» вопросом на вопрос.

Прося у Т’Чаллы убежища и заморозки, Баки и думать не смел, что ему в итоге окажут столько услуг, потратят на него столько сил, средств и времени. Вопрос с кодом в его голове и близко не был решен, он и не собирался решаться. С рукой к нему вернется боеспособность, а с ней и опасность, той степени, когда людей, способных его остановить, можно будет пересчитать по пальцам одной руки. И вот здесь цепь накрепко замыкалась, выдавая искру: проклятый код все еще сидел у него голове.

– Я не хочу причинить кому-то боль. Они сказали, предстоит много работы, и они слишком гуманны, чтобы обойтись крикаином, а значит без наркоза никак. Я после разморозки еле вспомнил себя, и кто знает, что взбредет в мою сумасшедшую голову под наркозом? Если это будет код? Даже без руки меня ни фиксаторы, ни транквилизаторы долго не удержат, а с рукой и подавно. Проверено ГИДРой не один раз. Я их всех перережу и даже глазом не моргну.

– Если это будет код, - она акцентировала первое слово, - и если вдруг они окажутся столь же непрофессиональны, как и те идиоты из ГИДРы, по зелени думающие отключить тебя обычными препаратами.

– А если так и будет? – Баки посмотрел на нее со стальной решимостью во взгляде, которая обычно стопроцентно отпугивала всех. Всех, кроме нее. Она ломала его железную логику, как картонную, и обычно Баки сдавался быстро.
– Ты же знаешь, как я отношусь к людям в белом! Ты же знаешь…

– Я-то знаю, - она сжала руки на его правой руке и по жесткой линии ребер на левом боку, заставляя прерваться на полуслове. – И поэтому я буду там, в операционной, следить, чтобы мишка Баки вел себя хорошо, - окончание фразы прозвучало на чистом русском, и Барнс интуитивно занервничал бы, окажись на ее месте любой другой, но с ней он остался спокоен, ей он доверял, даже будучи уверенным, что она знала его код лучше его самого, лучше всех англоговорящих американцев, с произношением, всеми нужными ударениями и интонациями.

– Я не уверен, что сейчас это нужно… - попытался Баки, но был снова прерван, теперь уже поцелуем, и будь он проклят, если это все-таки не подлый сговор за его спиной.

– Очень нужно, поверь, - она задела носом колючую небритую щеку. – Помнишь, что я сказала тебе перед… нашим первым тренировочным боем?

– Так пусть увидят, - прошептал Баки, даже не задумавшись ни на секунду, чтобы в точности воспроизвести в памяти один конкретный момент семидесятилетней давности.

– Пусть они увидят, - коснувшись его лица, она осторожно очертила скулу и, продлив прикосновение, заправила за ухо длинную смоляную прядь. – Не сумасшедшего калеку, неспособного дать отпор и тихо прячущегося за чужие спины. И не Зимнего Солдата, чьи портреты наводнили розыскные базы данных всего мира. Дай им увидеть другого человека, - она смотрела на него, не отрываясь, мешая отвести взгляд, и в глубине голубых глаз плескалась теплая, тягучая уверенность.
– Дай им увидеть того самого бруклинского мальчишку, который в 45-ом не вернулся с войны. Баки… Дай им увидеть себя.

Барнс вздохнул, как-то слишком тяжело, словно тропическая духота и впрямь была способна обеспечить ему трудности с дыханием.

– Меня… того бруклинского парня давно нет в живых.

– Как и меня нет, - она все еще не сводила с него взгляда. – Выкапывать себя из собственной же могилы – тяжелый вызов даже для плещущейся в нас сыворотки, но… так нужно. И я это сделаю. Мы сделаем это. Вместе, - она переплела их пальцы в замок.

Следующий вопрос Баки считал абсолютно глупым, но ему вдруг показалось, что настолько невинная глупость простительна вымороженной насквозь, запрограммированной машине для убийств.

– Из чувства долга?

Прозвучавший тихим шепотом ответ только лишний раз поставил штамп, подтвердил, что ничто не было забыто, ни под пытками, ни под вживленной электроникой, ни даже под словесным программированием.

– Давно уже нет.

Тем, кто остался, мои слезы.

Я выбрал жизнь, но слишком поздно.

Нас раздавило чужое небо

Чужое небо, мои слезы.

========== Удалённая глава ==========

Комментарий к Удалённая глава

Отдельные мысли к этой главе набросались ещё перед написанием 15-ой, точнее, они и были 15-ой главой, но потом мне показались они лишними и напрочь выбивающимися из общего сюжета, поэтому их я опустила в манере марвела, как “удалённую сцену”. Но вот буквально вчера наткнулась вк на спор о том, ощутил ли Баки боль, когда Старк отхреначил ему руку репульсором. Бродили мысли среди спорящих, что нихрена Баки не почувствовал, так как протез - железячка, и вообще ему как будто бы было пофиг на отстреленную (в который-то раз) руку. Меня подмыло. Решила вытащить удаленку, доработать и выложить, пусть даже она немного POV и не совсем о том, как вызверился Старк.