— Да, да, я в курсе этого, — ответил Ворсан с таким выражением лица, словно проглотил что-то кислое. — Тем не менее, я сам не сторонник насилия, и, ах, я почувствовал, что лучше быть готовым, когда я объясню вам ситуацию.

— «Если ты думаешь, что эти две металлические обезьяны остановили бы меня, если бы я не дал своего слова», — подумал Кэшел; но промолчал, потому что это прозвучало бы как угроза, а он был не из тех, кто угрожает людям. — «Но если бы я не дал своего слова…»

— Теперь я уверен, что вы очень заботитесь о принцессе, — сказал Ворсан. — Это верно, не так ли?

— Да, это так, — ответил Кэшел. — Я забочусь о Шарине.

— Но, видите ли, суть в том, что вы не сможете защитить ее от того, что вот-вот случится с вашим миром, — заявил Ворсан. — Я единственный, кто может защитить ее. Но я не могу заставить ее понять это. Последние уничтожат ваш мир, как Потоп уничтожил мой, но на этот раз передышки не будет. Человечество обречено навсегда — и Принцесса Шарина тоже обречена, если вы не убедите ее пойти со мной. Понимаете ли вы это?

— Сэр, — ответил Кэшел, — я не верю, что мы не сможем победить. Я никогда не поверю, что побеждает Зло, даже если оно убьет меня, и я не думаю, что Шарина тоже в это верит. Но...

— Я говорю вам правду, мой хороший! — сказал Ворсан. — Вы думаете, что я ошибаюсь? Я создал это убежище. Я Ворсан, и я не совершаю ошибок!

Кэшел рассмеялся. Он все еще злился, но маленький человечек был забавен, как лягушка-бык, надувающаяся и пытающаяся быть быком.

— Вы совершили одну ошибку, о которой я знаю, Мастер Ворсан, — сказал он, и подавил смех в своем голосе. Смех над малышом обеспокоил бы его больше, чем крики. Это было бы не по-доброму, но Кэшел разозлился. — Вы думали, что это будет иметь значение для Шарины, даже если она решит, что вы правы, — продолжил он. — Даже если она была бы уверена, что мы все проиграем, а эти черные уродливые Последние убьют все остальное в мире. Она все равно продолжала бы бороться, потому что так поступают порядочные люди, когда дело доходит до этого, чем поддаваться злу. Вы бы и сами это знали, если бы были мужчиной.

Ворсан преувеличенно покачал головой. — Вы действительно не можете в это поверить? — сказал он, но, хотя в его словах прозвучал вопрос, его тон говорил о том, что он действительно начинает понимать. — Принцесса Шарина уникальна, она настолько замечательна, что было бы неправильно, если бы она так бессмысленно растратила свою жизнь. Она обязана сохраниться для мира!

Кэшел снова рассмеялся. — Вы себя слушаете? — спросил он, имея в виду суть вопроса. — Шарина собирается бороться за мир, чего вы никогда бы не сделали. Просто не путайтесь под ногами. Это все, чего она хочет от вас, Ворсан.

— Она не может на самом деле так думать, — прошептал Ворсан, глядя на свои сложенные перед собой ладони. Он поднял глаза на Кэшела и продолжил: — Очень хорошо, тогда вы можете идти. Сосредоточьтесь на своем отражении в одном из зеркал.

— Еще кое-что, Мастер Ворсан, — сказал Кэшел. — Я дал вам слово, что не причиню вам вреда, если вы пригласите меня войти; и я так и сделал. Но, сэр, если вы снова побеспокоите Шарину, я вернусь, без приглашения и без каких-либо обещаний. И тогда я покончу с этим делом, что бы ни сказала Теноктрис.

— Вы не сможете связаться со мной, пока я не разрешу! — ответил толстяк.

Кэшел улыбнулся. — Моя лучшая часть не собирается доказывать, насколько вы неправы, — сказал он. — Но я не такой мирный человек, как вы, возможно, думаете. Всего доброго, Мастер Ворсан. Кэшел посмотрел в зеркало, такое же прозрачное, как воздух между ним и его поверхностью; и через мгновение он оказался в объятиях Шарины.

***

Озеро было куполом теплого тумана, поднимающегося так далеко, насколько Гаррик мог видеть со спины огра. Воздушные потоки открывали виды и закрывали их, время от времени показывая ему рощи фруктовых деревьев, разбросанные вдалеке. В воздухе был слегка неприятный привкус, но не тления.

— Ты чувствуешь запах асфальта? — спросил Шин. — Это битум. За столетия он просочился и заполнил большую часть чаши. Дождь в него не впитывается, как в обычный грунт, поэтому поверхность прорезана пресноводными протоками. Эгипан с ухмылкой кивнул своей козлиной бородкой в сторону озера. — И островки грязи и камней остались там, где были холмы, — добавил он.

— Да, я вижу, они засажены фруктовыми садами, — ответил Гаррик, вынимая правую ногу из стремени и сгибая ее, чтобы размять мышцы. — Я никогда не видел такого места, как это. Это, конечно, довольно интересно, но я не представляю, как мы сможем пересечь его. Мы сможем обойти?

— Нет, — ответил Шин. — Но я полагаю, что эти люди... Он мотнул подбородком в сторону шести фигур, появившихся из теплого тумана. Они были вооружены, хотя в данный момент казались скорее настороженными, чем открыто враждебными. — ... смогут провести нас.

— Вонь этого асфальта мешает мне что-либо унюхать! — с отвращением проворчала Кора. — Это хуже, чем быть слепым или находиться рядом с ним.

— Я спешусь! — сказал Гаррик настойчивым шепотом.

Кора опустилась на колени; незнакомцы попятились с тревожными криками. Они, должно быть, подумали, что огр пригнулась, чтобы броситься в атаку.