Елена засмеялась в трубку, и Галина, морщась, отодвинула телефон от уха. Подумав секунду, включила рингтон на мобильнике.

— Ох, это мой телефон… — Не употреблять глаголы — проверенный способ оставить на додумывание самое основное. — Ещё раз спасибо, я сообщу про вечер. Пока-пока!

Ещё несколько секунд вежливых прощаний, и Галина снова осталась один на один с компьютером в строгих декорациях своего офиса. Светло-серый ковролин, белые матовые стены с рамками дипломов и разных достижений, стол под красное дерево, белое кожаное кресло. В остальном — минимализм, легкость стекла и тонких вставок металла. На столе — ровные стопки документов и ноутбук, подключенный к большому экрану с открытыми окнами поисковика.

Страниц старших Закировых в соцсетях она не нашла. Про собственную тоже не переживала — там была скупая информация строго по делу.

С момента разговора с сыном и Ириной Галина ощущала себя иначе. Жажда деятельности бурлила в крови. Первым делом решила собрать максимум информации о Рустаме и его жизни, словно составляя досье на клиента. Привычный подход должен бы успокоить, но нет. То немногое, что получалось узнать, подтверждало очевидное: они слишком разные, ничего не получится, проще забыть. Забыть его молчаливое понимание, простую заботу…

Забыть и свою реакцию на безыскусное: «Ты красивая, Галя».

А ещё он говорил : «Завтра наступит ли — как знать. Важно сейчас». И... так оно и есть! А значит нужно пересмотреть приоритеты. Галина щёлкнула мышкой и открыла своё расписание. Набрала по внутренней связи секретаря.

— Лида, перенеси, пожалуйста, сегодняшний звонок с немецкой компанией на другое время. И ещё: у тебя был какой-то абонемент в фитнес... Ах, это спа? Отлично. Оформи и мне тоже, пожалуйста. Если возможно, я сегодня вечером и попробую. Да-да, ты всё правильно поняла. Спасибо.

Оставив обескураженную Лиду выполнять просьбу, Галя в тысячный раз взглянула на свой сотовый. И, пока не передумала, отправила сообщение Рустаму: «Как дела?»

Банально, но на большее её не хватало вот так, на расстоянии. Прошло долгих пять минут. В голове крутилось всякое…

Она поступила не очень красиво, сбежав из чебуречной, может, ей как-то извиниться?

Ещё пять минут в полной тишине.

И ещё…

Возможно, Рустам уже и думать о ней забыл, а она тут переживает на ровном месте. Ну, что же, тогда чуть позже она позвонит сама. А пока другой важный звонок требовал внимания. И смелости.

Галина открыла верхний ящик рабочего стола и достала оттуда фотографию в простой рамке. Снимок был сделан ещё до смерти мужа. Уже по-взрослому серьёзный, сосредоточенный Саша — такой же светловолосый и кареглазый, как и она, и Ася — рыжее солнце с серебристо-серыми, как у её отца, глазами. Она умела так улыбаться от уха до уха, что и у того, кто на неё смотрел, губы сами расползались в ответной улыбке.

Пара манипуляций мышкой, и на экране открылась страница Аси и другие фото, сделанные уже в этом году. Тот же морковный оттенок волос, те же веснушки, но в полуулыбке — нотки взрослой недосказанности, а в подведенных чёрным глазах — грусти.

В Москве было ещё утро, Галина глубоко вздохнула и набрала дочь.

Пока слушала длинные гудки, поймала себя на том, что грызёт ноготь большого пальца. Неприятный вкус лака вывел из ступора, и она опустила руку на стол. Наконец на звонок ответили:

— Алло?

— Доброе утро, Ася.

— Не сказала бы… мама, — последнее слово дочь выдавила с явной неохотой.

— Как дела? Как учёба?

— Нормально. В чём дело?

— Давно не слышались. Вот, звоню узнать…

— А если серьёзно? — холодный тон ставил невидимые барьеры даже на расстоянии.

Галина аж зажмурилась: обычный сценарий разговора, ничего нового, и больно тоже очень по-обычному. В таких случаях общение сводилось к обмену банальностями и скорому прощанию. Но в этот раз она такой расклад не принимала. Галина устало потёрла виски и решилась:

— Ася… скажи мне честно, тебе хорошо в Москве? — дочь молчала, а Галина заговорила быстро, боясь растерять запал: — Ты знаешь, я была не права... Мне нужно было не молчать, а объяснить тебе то, что произошло тогда с отцом… давно… Я была не права, я знаю. Можешь злиться на меня сколько угодно за прошлое, это не важно. Точнее, для меня важно, но тебе не нужно об этом думать. Что важно — это то, что сейчас. Поэтому скажи мне, Ася… Асюша… Тебе хорошо?

Несколько секунд телефон молчал, и Галина поелозила пальцем по экрану, чтобы убедиться, что секунды таки отмеряли звонок.

— Мам? Что случилось?

За последнее время это был первый участливый вопрос от дочери. По щекам Галины покатились слёзы, она широко улыбнулась:

— У меня всё будет хорошо, Асюша, не переживай. Я просто очень скучаю по тебе, солнце. Так тебе хорошо?

— Ну… Москва — большой город, большие возможности…

— Да, Саша вчера сказал, что ты работу нашла. Тебе нужны деньги?