Глаза Лейлы не отрываются от моих. Она сглатывает, а когда говорит, то это не более чем шепот, в котором улавливается тепло ее хрипа.

— Что это за запах, Кастро? — спрашивает она, и я понимаю, к чему бы это ни привело, я уже никогда не буду прежним.

ГЛАВА 4

Лейла

Желание.

Я не знала, что у него есть запах. Секс, да. Сладость возбуждения — да. Но запах у эмоции?

Я понятия не имела.

И не знала, каково ощущать раздвоенный язык в своём рту. До сегодняшнего дня.

Он тонкий, но длинный и проворный. Язык Кастро ласкает мой, а два его раздвоенного конца исследуют мой рот в щекочущей ласке. От Кастро исходит пьянящий аромат желания, такой густой, что мне кажется, будто я могу до него дотронуться. Его язык продолжает свои исследования, а чешуйчатые руки неуверенно скользят по моей коже.

— Сильнее, — инструктирую я, отрывая свои губы от его и кладя его руку на свою грудь. Он послушно выполняет указание и крепко сжимает, издавая низкое, урчащее мурлыканье.

— Я хочу попробовать твою кожу на вкус, — шепчет Кастро, проводя языком по линии моей челюсти.

— Ты не в том положении, чтобы обращаться с просьбами, — отвечаю я, отталкивая его лицо. Он с настороженным, обеспокоенным выражением смотрит на меня, пока я не поднимаю подол футболки и не стягиваю ее через голову. Расстегиваю бюстгальтер и спускаю бретельки с плеч, пока рептилоидные глаза Кастро фиксируются на моей груди. Моя рука обхватывает его затылок, и я направляю его рот к своему соску.

— Но я не против. Теперь соси.

Кастро выполняет указание, присасываясь к моей плоти, втягивая в рот мою грудь со стоном, который рикошетом отдается в моих ребрах.

— Покрути языком вокруг соска, — требую я, снимая кобуру и расстегивая свободной рукой пуговицу на джинсах, приподнимая бедра, чтобы стянуть их с ног. И снова Кастро с готовностью и энтузиазмом проводит своим гладким раздвоенным языком по моему соску, превращая его в твердый бугорок. Почувствовав, что я готова, направляю его к другой груди, чтобы он уделил ей такое же внимание. Он сосет и лижет, разминая другую и царапая мою плоть своими черными когтями.

— Ты когда-нибудь трахал кого-то своим языком, Кастро? — шепчу я. Аромат возбуждения заполняет мои ноздри. Я чувствую, как напрягаются мышцы Кастро, пока он ласкает мою грудь. Мое раздражение разгорается сильнее, чем дольше он молчит. — Ответь мне.

Кастро отстраняется и, встретившись с моими глазами, качает головой.

— Нет, Лейла. Это первый раз, когда я прикасаюсь к женщине. И я хочу, чтобы ты научила меня.

О.

Мой.

Бог.

Когда он сказал, что никогда не был с женщиной-ящерицей, я подумала, что он хотя бы что-то пробовал. Но нет. Он — чистый лист. Бесцветный холст. Я могу придать ему форму, вылепить его.

Осквернить.

— Сорви с меня трусики зубами, а потом я скажу тебе, что именно хочу, — требую я.

Один укус острыми как иголки зубами и злобный рывок — и резинка на трусиках разрывается.

— Ладно… это было довольно горячо, — говорю я, и мой голос звучит не более чем вздох. Клочок ткани свисает с клыков Кастро, в его глазах горит дикий голод. Я вытаскиваю остатки трусиков из его зубов и бросаю их на пол, а затем начинаю вести его к вершине моих бедер. Оказавшись между моих ног, он с интересом наблюдает, как я провожу пальцем по клитору. — А теперь используй свой раздвоенный язык вот здесь, как я делаю это пальцем.

Кастро опускается между моих бедер и долго, медленно проводит языком по моему клитору, посылая покалывающую волну желания. Тонкие раздвоенные кончики с нажимом делают невероятное. Это посылает всплески ощущений через мой чувствительный пучок нервов, и моя спина выгибается от сильного удовольствия из-за необычных прикосновений. Я стону и извиваюсь, желая догнать оргазм, но в то же время желая подольше растянуть удовольствие.

— Хорошо? — Кастро останавливается, чтобы спросить, когда я стону во второй раз и кусаю запястье, чтобы заглушить звук. Я смотрю на него и замираю.

— Что это такое? — спрашиваю я, указывая на лицо Кастро, а точнее, на член, выходящий из шва в мешочке под его подбородком.

— Мой второй член, — отвечает он низким голосом. Кастро выглядит довольно застенчиво, пригнув голову, как будто так я его не увижу. Что ж… ладно. Он чертовски огромен. На округлой головке есть маленькие мягкие шипы, сужающиеся к длинному, почти полупрозрачному стволу, покрытому спиралевидным рядом фиолетовых нитей, которые трепещут, словно крошечные существа со своими собственными желаниями.