Она прикусила губу.

– Действительно, – мрачно произнесла девушка. – В нем содержится частица ауры Велиала.

– Сомневаюсь, что это был просто подарок, – заговорила Корделия. – Скорее всего, Велиал отдал его Татьяне для каких-то темных целей.

– Уж наверняка не для того, чтобы заглядывать в дымоходы, – согласилась Ариадна.

– Мы должны взять книгу и зеркало с собой в Институт, – решил Джесс. – Внимательнее изучить их. А я начну читать заметки матери; она пользовалась каким-то шифром, но я думаю, что сумею подобрать ключ.

Джеймс кивнул.

– Согласен насчет возвращения в Институт. Во-первых, он защищен чарами, а во-вторых, учитывая недавний эпизод, мне не хотелось бы оставаться в Чизвике после захода солнца. Кто знает, какие еще твари бродят среди зарослей?

Приближаясь к Адскому Алькову, Корделия нервничала – она не могла забыть происшествие в парижском кабаре. Однако швейцар, приземистый широкоплечий мужчина с квадратной челюстью и жабьими глазами, лишенными век, впустил ее, окинув равнодушным взглядом. Итак, ее здесь уже хорошо знали, но Корделия не была уверена, что этим стоит гордиться. Она не настолько часто наведывалась в Альков. Видимо, ее визиты оставили незабываемое впечатление.

Сегодня она впервые пришла в салон существ Нижнего Мира одна, не сказав никому о своих планах. Девушка чувствовала себя немного виноватой: Анна была так добра к ней, а Алистер весь день трудился с Кристофером и Томасом в библиотеке Института, стараясь найти способ помочь ей. Когда Корделия с остальными вернулась в Институт из Чизвик-хауса, друзья ждали их в храме. Оказалось, Кристофер только что прибыл из Лаймхауса, где располагалась магическая лавка Гипатии Векс. Он ездил в лавку за амулетом.

– Похоже, у нее там имеется большой запас такого товара, – сказал Кит, протягивая ей амулет. Предмет был похож на серебряную монету с булавкой, что позволяло носить его в качестве броши. – Этот амулет оберегает от Лилит. Даже простые люди раньше носили такие, и Сумеречные охотники тоже, до изобретения защитных ритуалов. На нем выгравированы имена трех ангелов, преследовавших Лилит, тех самых, которые благословили револьвер Джеймса. Сеной, Сансеной и Самангелоф. – Он провел пальцем по надписи на иврите, потом отдал вещь Корделии. – Конечно, ты останешься паладином, но, возможно, при виде этой штуки у Лилит поубавится охоты приближаться к тебе.

Вечером, после ужина, она приколола амулет к рукаву темно-синего платья, вылезла в окно своей спальни и, спустившись с крыши, поймала кэб. Девушка понимала, что поступает не очень хорошо, но не видела смысла рассказывать Алистеру о том, куда она идет. Зачем ему лишние волнения?

Корделия не могла заснуть. Мысли о Мэтью не давали ей покоя. У нее в ушах еще звучали слова Анны: «Сейчас он нуждается в помощи. В такой помощи, которую я ему не могу предоставить, потому что он от нее откажется». Знала ли Анна, что Мэтью сильно пьет? Но это было не так уж важно: Корделия знала об этом. И не поговорила с ним о его проблеме после возвращения из Парижа. Она была слишком рассержена на него, слишком занята собой – старалась оградить себя от страданий и разочарования, которое испытывала, общаясь с отцом в последние недели его жизни.

Но Мэтью заслуживал того, чтобы друзья протянули ему руку помощи. Он нуждался в них. Инстинкт подсказывал ей, что искать его нужно здесь.

В Алькове, как обычно, было полно народу. Сегодня в оформлении главного зала использовалась зимняя тема: стены были темно-синими, между потолком и полом парили заснеженные деревья из папье-маше. Пол был усыпан сверкающим искусственным снегом; казалось, он состоял из крошечных жемчужин. Когда Корделия взметала этот снег носками черных бархатных ботинок, он поднимался в воздух, менял цвет, образовывал миниатюрную радугу. Повсюду золотой краской были изображены фазы луны: полная луна, полумесяц, узкие серпики.

Корделия удивилась; ей показалось, что со дня последнего посещения салона прошло совсем немного времени, а тогда здесь чествовали Лилит, и она уже приготовилась увидеть это малоприятное для нее зрелище. Обнаружив, что обстановка изменилась, она вздохнула с облегчением и принялась незаметно оглядываться в поисках знакомых светлых кудрей.

Как всегда, по залу были расставлены диваны и низкие кушетки, и существа Нижнего Мира были поглощены разговорами. Здесь были вампиры с белыми, будто напудренными лицами, оборотни в просторных пиджаках; фэйри в платьях горничных и чепцах, из-под которых выбивались кудри-водоросли, переходили от одного гостя к другому, предлагая напитки. Какой-то незнакомый чародей с кошачьими ушами спорил о бурской войне с толстым гномом в полосатом костюме.

Но Мэтью нигде не было. Раздраженно вздохнув, Корделия вдруг заметила рядом с собой Гипатию Векс. Хозяйка была одета в серебристое платье, слишком длинное для того, чтобы в нем можно было передвигаться; тем не менее оно не цеплялось за мебель и ноги гостей – наверняка магия. На голове у Гипатии красовался массивный темно-синий тюрбан, украшенный куском перламутра размером с суповую тарелку, на котором были вырезаны лунные кратеры.

– Сумеречный охотник, – любезно обратилась к ней Гипатия, – если вы не в состоянии обойтись без посещения моего салона, я бы предложила вам присесть. Вы даже представить себе не можете, как нервирует моих гостей вид нефилимов, разгуливающих по залу.